Скиталец
Шрифт:
Алиса то и дело прикасалась пальцем к уголкам глаз, делая вид, что утирает слезы, хотя ничеш похожего на грусть не испытывала. Эгберт немного завидовал брату, но скорее не потому, что тот брал сейчас в жены настоящую красавицу, наряд которой стоил к тому же, должно быть, целое состояние, а за удачливость. Но зависть законного владетеля Уэбо была не той, что заставляет замышлять преступление или подлость Он уже прикидывал, о чем бы попросить богатого родича, да так, чтобы не потерять себя и не оскорбить его, и все повторял про себя: «Везет же некоторым» — но больше ничего.
А Дик тем временем взял с деревянного подноса золотое кольцо, влажное от освященной
Глава 22
— Ну что, я вижу, ты снова в Англии, — сказал, улыбаясь, Гвальхир. Опять видение, на этот раз пришедшее не вовремя — когда Герефорд уже готовился обнять Серпиану. Воспринимая реальный мир лишь наполовину, Дик отодвинулся от жены и поднял палец. Она поняла, что происходит нечто важное. Приподнялась на локте и посмотрела на супруга ласково и вопросительно.
— Что тебе надо, старик?
— Ну вот, разговоры. И главное — тон. Я думал, ты будешь рад узнать о Трагерне. У него, кстати, все в порядке.
— Буду рад, но не тогда же, когда все мое внимание поглощено женой!
— Да, женщины не терпят, когда внимание к ним с кем-то делят. — Гвальхир стал серьезнее. — Не собираюсь вставать между любящими сердцами. Скажу только, что лодка снова ждет тебя на валлийском побережье, все у той же скалы Ллевеллина.
— Что случилось? — не вытерпела Серпиана.
— Ничего особенного. — Дик улегся рядом и притянул ее к себе. — Просто Гвальхиру захотелось пообщаться.
Они лежали на огромной квадратной кровати в опочивальне замка Герефорд. Поразмыслив, рыцарь-маг все-таки решил заглянуть в свои владения, по имени которых звался уже много лет, ио ни разу в жизни не видел. Замок владетелей Герефорда оказался довольно невелик, но там хватало места и слугам, и солдатам, и, конечно, хозяевам.
Никто в графстве не оспаривал права Дика распоряжаться землями. Сам король даровал ему титул, а спорить с королем опасались все, от нищих до правителей. Тем более что крестьянам, например, в целом было все равно. «Все господа одинаковы, — говорили они. — Все безбожно дерут подати. Вот если б новый драл поменьше — было бы прекрасно».
К новому владельцу располагало то, что он, явившись, первым делом занялся делами графства: осмотрел замок, укрепления, ближайшие деревни и отдал множество распоряжений. Он никого не приказал повесить, ни с кого не пытался стребовать подати за пять или шесть лет, что носил титул, — удовольствовался суммой за два года, то есть даже меньше, чем прошло со смерти прежнего графа. Сундучок с этими деньгами казначей графства, дрожа, вручил новому господину, но гнева и сокрушительного удара в лицо не дождался. Граф Герефорд спокойно заглянул в сундучок и начал расспрашивать казначея и по совместительству канцлера о делах в графстве.
Дела в Герефорде шли как всегда и как везде. Где-то был неурожай, где-то — падеж скота и везде — солидные недоимки. Дик спокойно отнесся к рассказу о трудностях и предупредил, что на первый раз вес прощает, а вот дальше… Сказано было очень мягко, но все слуги поняли: господин не шутит. В следующий раз лучше не попадаться. Также граф распорядился начать ремонт всех построек в замке и вокруг него, на что щедро отпустил денег.
Ему понравилось дарованное графство. Местность оказалась побогаче Корнуолла, более плодородная, потому что менее каменистая. Герефорд был расположен в глубине страны — на границе Англии и Уэльса, то есть там, где викинги — бич Британских островов — почти не появлялись в полулегендарные
Дик сам объезжал владения, сам осматривал укрепления и направо-налево раздавал те же указания, которые предназначал для владений супруги. Потому сразу прослыл среди сонма управителей хорошим, внимательным и строгим хозяином. Рыцарь-маг, хоть и посвятил жизнь войне, любил землю, деревни и с удовольствием объезжал их, наблюдая за полевыми работами. Лето было благоприятным и предвещало хороший урожай.
Видение старого друида возникло перед его внутренним взором поздно вечером, в августе, когда с яблонь градом сыпалась падалица, годная и на сладкие пироги, и на сидр. Пшеница на полях пожелтела, колосья начинали клониться к земле, и крестьяне собирались на жатву. Но сеньор на жатве ни к чему. От графа никто и не ожидал, что он будет самолично следить за работой на своих землях, и Дика ничто не держало в Герефорде. Оставалось лишь узнать мнение жены.
Серпиана посмотрела на мужа и улыбнулась:
— Что же ты собираешься делать?
— Да вот думаю наведаться на Авалон. Повидаться с Трагерном опять же… — Рыцарь-маг, глядя на жену, вопросительно поднял бровь.
— Но я с тобой, — потребовала она.
— Я надеялся, что ты захочешь.
— Конечно. Давненько хотела взглянуть на Авалон.
Собирались они недолго. Путешествия стали такой же неотъемлемой частью жизни Серпианы, как и Дика, который болтался по миру с семнадцати лет. Управитель попытался навязать господину и госпоже с десяток слуг и отряд охраны и очень удивился, когда «господа» категорически отказались. Конюх вывел из конюшни вороного жеребца, на котором всегда ездила леди Герефорд, и с грустью протянул госпоже поводья. Этого красавца полюбили все в замке, к нему постоянно приводили самых лучших кобыл, и многие из них теперь ходили тяжелыми. Потомство арабского скакуна мечтали купить все окрестные сеньоры и предлагали очень хорошие деньги.
Но Серпиану не интересовали чужие надежды — она желала ездить только на своем коне и уже выбрала кобылицу, которой предназначено было родить жеребенка от этого скакуна специально для госпожи — на смену отцу. Она ласково погладила Адэурона по шее и, отпустив повод, дала ему волю. Конь рванулся вперед. За ним поскакали боевой мерин Дика и скакун Олхаура — коренастый, зато выносливый.
На валлийском берегу серый сыпучий песок и галька напомнили рыцарю-магу его первую встречу с Далханом Рэил, и он неосознанно перекрестился. Олхаур бесстрастно огляделся, спешился и повел своего коня на опушку леса, где была травка. Конь вяз в песке и устало покачивал головой. Побережье было пусто — только волны, плавник на песке с галькой, лес за спиной и ветер, несущий пыль и влажный холод. Ни корабля, ни лодочки — только бледно-серый парус вдалеке.
— Это они? — спросила Серпиаиа, показывая на парус. — Друиды с Авалона?
— Сомневаюсь, — ответил Дик, взяв за повод своего коня. — Пойдем встанем лагерем, перекусим. Думаю, у нас есть запас времени.
Смеркалось. Дик едва успел собрать плавника на растопку и развести костер, как сгустилась темнота. С моря потянуло водорослями. На огонь поставили котелок. Когда закипела вода, Олхаур бросил туда крупу и кусочки вяленого мяса.
— Пригласите к костерку? — прозвучало из темноты, и вскочивший Герефорд увидел перед собой Гвальхира, который, казалось, только что вышел из гущи леса… Впрочем, от друида можно было ожидать и не того.