Сколько стоит любовь
Шрифт:
Еще секунда и тело ее сползет вниз.
Недолго думая, бросилась к герцогине, но не успела.
Женщина застонала, шевельнулась, приходя в сознание, и тут же сорвалась вниз. По крайней мере, в тот миг мне показалось именно это.
Как же я закричала! Полагаю, мне удалось на секунду перекричать волны, шумевшие внизу, и треклятый ветер, рвавший мои волосы.
Протянув руки в сторону леди Вайолет, я вдруг увидела, что она вовсе не упала. Что она каким-то чудом висит в воздухе, а от моих пальцев струится мягкое тепло, вперемежку с приглушенным светом.
Осознав, что призвала
«Только не отпусти!» - вертелось в голове словно заклинание. Но когда леди Вайолет уже была почти рядом, и мне оставалось только протянуть руку и схватить ее, затащив наверх, что-то пошло не так. Сила ослабела, и бедная герцогиня непременно разбилась бы, не появись рядом Линдон Фрейзер.
О, да! Именно он был тем, кто вытащил мою свекровь из пропасти. И именно он привел ее в чувство, пока я, обессилив от борьбы и холода, просто сидела на траве под дождем и ветром, не желая даже шевелиться.
Голос, звавший меня по имени, сперва показался отголоском воображения. Но когда он повторился снова, а затем руки мужа обхватили меня, я невольно всхлипнула и позволила Кэшему обнять и поцеловать мой лоб.
– Бенедикт? – проговорила в ответ.
Наши глаза встретились и то, что я увидела в его горящем взволнованном взгляде, полностью перевернуло во мне отношение к мужу.
Он был напуган! Он был взволнован! Он испугался из-за меня! И это были неподдельные чувства, не игра!
В какой-то миг захотелось просто прижаться к сильному телу, но затем я вспомнила о тех, кто находился рядом. И если леди Вайолет, успевшей прийти в себя, помогал Линдон, то наш бедолага кучер находился где-то наверху и мне оставалось лишь молиться, чтобы он был жив. А потому, немедля, принялась карабкаться на дорогу, почти не ощущая дождь и холод. Движение немного разогнало кровь. На какое-то время даже стало теплее и вскоре, очутившись на дороге, я увидела и бедолажного возницу, лежавшего в стороне на траве.
– Мы приехали, Аврора! – горячо зашептал на ухо Бен, прерывая мои воспоминания и я была благодарна ему за это.
Из замка к нам уже спешили слуги. У них были взволнованные лица и теплые пледы в руках.
Бен спешился первым. Схватил один из пледов и рявкнув, чтобы ему дали дорогу, закутал меня в теплое одеяло и словно ребенка понес на руках в замок на ходу отдавая распоряжения, в числе которых были горячая ванна и горячее вино. А еще сухая одежда и прочие милые вещи, которые не ценишь, когда находишься в тепле и сухости.
Спеленатая, подобно дитю, я все же смогла увидеть, как герцог и герцогиня входят следом.
Все целы! Все живы! Иного и желать нельзя.
Только в этот момент я позволила себе расслабиться и тут же ощутила, как меня окутала тьма. Благословенная, жаркая, уносившая куда-то далеко от холода и беды.
*********
Я очнулась спустя время. Веки оказались тяжелыми и открыть глаза стоило неимоверных усилий.
Не сразу поняла, что происходит и где нахожусь. Но вокруг было тепло и уютно. В воздухе слышался треск горящего дерева, за окном продолжал шуметь дождь, а значит, непогода не переставала властвовать над Штормовым пределом.
Моргнув, вспомнила все, что произошло. Дождь, карету, лошадей, сорвавшихся
Вспомнила, как пыталась спасти герцогиню и Линдона, успевшего мне помочь в этом непростом деле. А еще вспомнила Бенедикта и его глаза, его руки, обнимавшие меня и тот ужас, застывший во взгляде и сменившийся на выражение откровенного облегчения, когда Кэшем понял, что я жива.
Сердце дрогнуло, и я шевельнулась, глядя по сторонам и осознавая, что лежу в супружеской постели в нашей общей с Бенедиктом спальне. Мгновение спустя почувствовала, что кто-то очень горячий лежит рядом и тяжелая рука покоится на моем бедре.
А еще я вдруг почувствовала, что на мне лишь тонкая сорочка, облепившая тело подобно второй коже.
Застыв не сразу повернулась и в тот же миг рука, согревавшая меня, исчезла, а взгляд встретил ответный, устремленный на мое лицо.
– Аврора, - прошептал Бен.
Я моргнула. Остатки сна окончательно улетучились, словно я и не спала вовсе. Нахлынуло осознание того, что Кэшем все это время лежал рядом со мной в постели и прижимаясь ко мне всем телом, согревал своим теплом. Да еще и обнимал меня своими руками!
– Очнулась, - прошептал он и едва улыбнулся краешками губ.
Мой взгляд скользнул на его рот, и я на миг зажмурилась от волнения.
– Ты была без чувств, - сообщил муж и не собираясь отодвигаться от меня. Наши колени теперь соприкасались, и я явственно ощущала их жар, как и тепло руки, когда Кэшем под одеялом нашел мою руку и сжал ее своими пальцами.
– А сейчас начинай переживать и волноваться, - добавил он не разрывая зрительный контакт.
– О чем? – ахнула я и немного отодвинулась от мужчины. Мне было бы спокойнее, лежи он на расстоянии вытянутой руки. Или, чтобы совсем находился, как можно дальше, желательно полностью одетый и в кресле напротив камина.
Но нет. Он был так близко, что я понимала – муж не одет. Кажется, на нем только одни легкие штаны, но все,что выше, лишено покрова.
Опустив взор, увидела его шею и часть груди, едва прикрытой одеялом.
– Я принес тебя сюда в эту спальню. Служанка набрала горячую ванну, и я лично искупал тебя, - с улыбкой, полной самодовольства, он смотрел на меня явно ожидая реакции.
– Ты что? – проговорила я.
– Да. Ты вся дрожала и замерзла. Я искупал тебя и уложил в постель. А затем лег рядом, чтобы согреть, - продолжил мужчина. – Ты вся дрожала, поэтому не обессудь, но мне пришлось раздеться и согревать тебя теплом своего тела.
– Ты! – вырвалось невольное и я, откинув одеяло, села, ощутив, как голова пошла кругом. Но тому причиной была не болезнь, а то, что я использовала силу, и кажется, больше, чем позволял мой резерв. По крайней мере создавалось именно такое ощущение.
– Я твой муж, - ответил Кэшем почти гордо и тоже сел.
Одеяло сползло, обнажая идеальный торс Бенедикта и мой взор невольно последовал за одеялом, оценивая каждый дюйм великолепного тела. К груди Кэшема хотелось прикоснуться. Нет, больше. Я, словно девочка, хотела просто ткнуть указательным пальцем в его грудь, чтобы убедиться, что она такая же твердая на ощупь, как и на взгляд.