Сколько стоит любовь?
Шрифт:
Он проглотил неумолимый приказ, который уже был готов произнести, сдержал чересчур буйные реакции и сумел обрести некоторое хладнокровие. Ему показалось, что она связана с какой-то швалью и, вполне возможно, участвовала в подмене лошадей. Достаточно неприятно. В довершение всего кто-то в нее стрелял. Но слышать подтверждение, что она слепо пошла в сети, расставленные негодяями, лишь бы защитить своего ирландца…
Ему хотелось зарычать, но он вовремя сдержался и избрал другой подход к делу.
– Не знаю, в чем замешаны вы с неизвестным ирландцем, но это серьезно.
Рассказать ей о Кольере? Предупредить, что ее действия привлекут внимание тех, кто убил коннозаводчика? Вряд ли… она только с большим отчаянием станет защищать своего друга.
Но при мысли о каком-то убийце, посмевшем поднять руку на нее, он задохнулся от гнева и желания защитить…
– Это безумие, – резко бросил он, сжимая ее подбородок, – какой-то негодяй стрелял в тебя и по чистой случайности промахнулся! Есть и другое доказательство, что эти мерзавцы уже решились на убийство. – Он выпустил ее подбородок и, подавив желание схватить ее за плечи и тряхнуть, угрюмо добавил: – Ты просто обязана сказать мне, что происходит и кто в этом участвует.
Она молча смотрела на него. В тусклом свете лампы трудно было разглядеть выражение ее глаз. Но тут она опустила голову и уставилась на его руку, стиснувшую ее побелевшую ладонь.
Усилием воли он заставил себя разжать пальцы и отпустить ее.
Она неловко откашлялась и неожиданно соскочила на пол.
Он выругался, запрещая себе схватить ее и снова усадить на колени. Она уже успела отойти в другой конец комнаты.
Диллон пришел в бешенство до такой степени, что был вынужден сесть и не двигаться, чтобы обрести некое подобие самоконтроля. Стиснув зубы, чтобы не накричать на нее, он поднялся и проследовал к письменному столу, напомнив себе, что она еще не знает о том, что принадлежит ему.
Прис остановилась на том месте, где они еще недавно сливались в объятиях, и легонько провела пальцем по раскрытому реестру.
– Спасибо за то, что показал мне.
– Спасибо тебе за то, что показала…
Он проглотил горькие несправедливые слова, но она все поняла.
В брошенном на него взгляде светилась укоризна и еще едва уловимая обида.
И этого оказалось достаточно, чтобы он опомнился.
– Прости. Это было…
– Достаточно грубо.
Он пробормотал проклятие и нервно провел рукой по волосам, чего в жизни не делал раньше.
– Как я могу убедить тебя, что это крайне опасно? Что тебе необходимо все мне открыть, прежде чем тот, кто стоит за этим, отыщет тебя?
Прис, зябко обхватив себя руками, нахмурилась:
– Для начала прекрати ругаться в моем присутствии. И если это послужит утешением, могу сказать: я знаю, насколько это опасно, и мне действительно следовало бы все тебе рассказать. Но…
Она увидела, как снова ожесточилось его лицо.
– …но во всем этом замешан еще один человек, и ты по-прежнему мне не доверяешь, – с обычной холодностью договорил он.
Она вскинула голову и так же бесстрастно подтвердила:
– Во всем этом замешан еще один человек, и мне нужно все хорошенько обдумать.
Судя по тону, ее не поколеблют
Несколько мгновений они смотрели в глаза друг другу, живо вспоминая о произошедшем недавно в этой комнате… Потом он вздохнул и жестом пригласил ее подойти ближе.
– Оставь реестр. Нам пора возвращаться.
Он проводил ее до двери черного хода, а сам вышел с парадного, чтобы не возбуждать подозрений охранников. Обойдя здание, пара направилась к лесу.
На этот раз она не позволила ему нести ее на руках. Послала его вперед, а сама высоко подобрала юбки и пошла следом. И благополучно пересекла лес, ни разу не споткнувшись. Вышла на опушку, опустила подол и, взяв Диллона под руку, повела к саду.
– Можно пройти в дом через террасу, – предложил он, пусть окружающие думают, что они гуляли по саду. Девушка кивнула и позволила увести себя на усыпанную гравием тропу, ведущую к террасе.
Поднимаясь по ступенькам, Прис хмурилась. Она так и не поняла, чем заинтересовали Раса записи в реестре и как они могут помочь ей найти и спасти брата.
Остановившись на террасе, Диллон снова положил ее руку себе на рукав.
– Когда ты собираешься рассказать мне?
Самый важный вопрос, требующий немедленного ответа.
– После того, как я все обдумаю, – вызывающе повторила она.
Он сдержанно наклонил голову – жест смирения, находившийся в полном противоречии с его намерениями, – и повел ее к открытым стеклянным дверям. В саду было много других пар, решивших подышать свежим воздухом. Вряд ли кто-то хватился их настолько, чтобы посчитать такое возвращение чем-то необычным.
Вместе они вошли в бальный зал. Девушка вежливо откашлялась и отняла руку.
– Спасибо за познавательную экскурсию, мистер Кэкстон. Диллон инстинктивно схватил ее за руку, поднес к губам и поцеловал. Глядя в ее глаза, он на миг позволил увидеть таившегося под маской человека.
– Думай поскорее.
Глаза ее расширились, но брови надменно поднялись. Она выдернула пальцы, повернулась и, высоко подняв голову, исчезла в толпе.
Он подождал, пока уедет леди Фаулз со своими подопечными, после чего распрощался с леди Хелмсли и ушел. Возвращаясь домой, он перебирал в памяти все, что сказала она. Какое счастье, что ни Деймона, ни Флик не было на вечере! Оба знали его достаточно хорошо, чтобы распознать перемены, связанные с появлением Прис на горизонте. Сейчас он не в том настроении, чтобы терпеть шутки Деймона, не говоря уже о Флик, чей талант свахи немедленно придет в действие!
При мысли об этом его передернуло.
Добравшись до Хиллгейт-Энда, он заметил свет в окнах своего кабинета. Конюх сообщил, что час назад приехал Барнаби и немедленно послал лакея за Деймоном, который прибыл всего на четверть часа раньше хозяина.
Оставив экипаж в конюшне, Диллон быстро зашагал к дому. Каблуки туфель громко цокали по изразцам вестибюля. Диллон поднял голову и устремил взор на дальнюю стену, где переливалось витражами окно елизаветинских времен. Наверху красовался фамильный герб.