Сколько стоит любовь?

Лоуренс Стефани

Исцелившими его. Спаявшими две половинки столь различного «я» и сделавшими его единым целым.

Распростершись на диване, обнимая обнаженную Прис, он смотрел в темноту и думал об этом поразительном слиянии. Но она пошевелилась, повернула голову, чтобы посмотреть на озеро, и пробормотала:

– Должен найтись способ.

Еще по дороге к летнему домику его осенила идея, неожиданная, поразительная, хотя он не был уверен в ее правильности.

Глядя в потолок, он поднял руку и стал теребить шелковистый черный

локон.

– Я всегда считал, что мой давний позор, превративший меня в ярого защитника спорта королей, был язвительной шуткой судьбы, посмеявшейся над бедным дурачком. Но теперь я гадаю, уж не имела ли судьба некоей более высокой цели.

– Потому что скачкам грозит серьезная опасность? – помолчав, спросила она. – И теперь благодаря своему прошлому ты лучше других понимаешь эту опасность?

– Отчасти. Но я думал о своем характере, причинившем мне столько неприятностей. Я – не мой отец. Его никак не назовешь буйным и неукротимым. Однако если бы со мной не случилось беды, если бы я не был опозорен и не захотел покаяться и загладить содеянное, кто знает, последовал бы я по его стопам?

– То есть стал бы тем, кто обязан решить сейчас эту проблему.

– Или задался вопросом, способен ли человек, подобный мне, решить эту проблему, – в тон ей ответил Диллон.

Она подняла голову, встретила его взгляд, оперлась подбородком ему на грудь и лукаво прищурилась:

– Ты что-то придумал.

Пораженный ее проницательностью, он пожалел, что в домике недостаточно света и он не может увидеть цвет ее глаз.

– Я сам ни в чем не уверен.

– Необходимо любой ценой остановить Кромарти, Харкнесса и Крома и засадить за решетку.

Там они больше не будут угрозой для Прис, Раса и их семьи. Он лучше других знал, насколько беспринципны обитатели преступного мира и как жестоко они могут мстить своим жертвам.

– Это минимум того, что мы обязаны сделать.

Он и Деймон хорошо поняли смысл предупреждения Вейна: всячески оберегать семьи, заботиться, чтобы их действия не ударили по тем, кто находится под их защитой.

– Ты прав… но ведь это только половина успеха, – заметила Прис.

– Зато Рас будет в безопасности, – пояснил он.

– Хотя я первая порадуюсь его избавлению, все же это не конец, – возразила она. – Зная, какое зло творится на скачках, мы ничего не сделали, чтобы бороться с этим. Вряд ли Барнаби просто пожмет плечами и забудет обо всем. Он уже скрипит зубами от злости. А ты… тебе покоя не будет, пока негодяев не накажут. Я права? Ведь в этом твое призвание, верно?

В душе Диллона что-то дрогнуло. До этого он никогда не слышал, чтобы работа всей его жизни объяснялась так просто, резюмировалась так четко…

Возможно, только такой, не скованный условностями человек, как она, мог столь точно подвести итоги. Определить его мотивы, цели, необходимость встретиться лицом

к лицу с надвигавшейся угрозой. Сконцентрировать их в два слова.

Именно его! Потому что ответственность лежала на нем не только по долгу и занимаемому положению, но и потому, что комитет потребовал от него помощи, попросил решить эту проблему и рассчитывал на его опыт.

Призвание! Потому что именно так и было. Его должность не была платной, так что ее мог занимать только тот, для кого она была призванием. И дело не в том, что она наследственная. Просто без нее он не мыслил себе жизни.

И потому должен был сделать больше, чем просто убрать со сцены Кромарти, Харкнесса и Крома. Необходимо избавить королевский спорт от зла, угрожавшего отравить самую его сердцевину.

– О чем ты думаешь? – неожиданно спросила Прис.

– Терпение, – усмехнулся Диллон. – Я все расскажу, как только хорошенько обдумаю и пойму, сможем ли мы чего-то добиться.

Он старался говорить тихо, медленно. Пальцы одной руки по-прежнему играли ее волосами. Другая рука погладила бедро, талию, теплый бугорок груди, намеренно отвлекая ее. Но он тут же отвлекся сам, услышав, как она мурлычет под его ласками.

– М-м-м – пробормотала Прис, подставляя ему вторую грудь и лениво потягиваясь. Потерлась об него обнаженным телом, нашла его губы и поцеловала.

Решив, что в свете предупреждений Вейна его святой обязанностью является отвлечь ее, он сжал ладонями ее лицо и стал целовать в ответ.

– К моему величайшему отвращению, несчастный мозг отказывается работать, и как я ни старался, все же не нашел способа выманить нашего паука на свет. Мы можем хорошенько тряхнуть его паутину, но…

Барнаби поморщился и оглядел собравшихся в кабинете Диллона.

Совещание проходило днем. Расставшись с Диллоном на рассвете, Прис не переставала строить планы, как обнаружить тайного партнера Кромарти. Но, как и у Барнаби, все ее труды были напрасны. Несмотря на все уговоры, лесть и хитрости, Диллон отказался даже намекнуть на суть открывшейся «возможности».

Понадеявшись на то, что его размышления оформятся в реальный план, она взяла с собой Аделаиду и приехала в Хиллгейт-Энд. Там она оставила Аделаиду на попечение генерала и ушла в кабинет.

Когда Барнаби в знак поражения поднял руки, Прис вопросительно взглянула на брата. Тот сокрушенно покачал головой:

– Масштабы всего этого… Я решительно бессилен. Поймать эту троицу легче легкого. Но ведь Кромарти ни за что не назовет имя мистера Икс, а у нас нет доказательств участия какого-то партнера. К тому же, если он так спокойно расправился с Кольером, та же участь ждет и Кромарти.

Барнаби мрачно кивнул.

– А вы, Прис? Есть успехи?

Прис только крепче сжала губы и уставилась на Диллона. Остальные двое последовали ее примеру.