Сколько стоит любовь?
Шрифт:
Диллон терпеливо выжидал. Харкнесс неловко переступил с ноги на ногу.
– Да нет. Ничего особенного.
– Вот как, – кивнул Диллон, словно удовлетворившись ответом. – Видите ли… ко мне пришел молодой ирландец с какой-то весьма странной историей. Насколько я понял, ваш бывший помощник, он слишком много пил, во всяком случае, его рассказ произвел на меня удручающее впечатление. Все мы знаем, сколько неприятностей может доставить один скандалист. А судя по его бессвязному лепету, он пришел с глупой
Несмотря на общую неподвижность лица, облегчение Харкнесса было очевидным. Даже губы расплылись в подобие улыбки.
– Спасибо, сэр, – пробормотал он, усердно кивая. – С такими людьми никак не сладишь. Я обязательно передам его милости.
За его спиной появился сморщенный карлик. Кром. Он огляделся и, заметив Харкнесса, говорившего с Диллоном, поколебался и отбыл в направлении туалетов. Ни у него, ни у Харкнесса не было причин считать, будто лошадям что-то грозит. К тому же вокруг царила обычная для дня скачек суматоха. Мимо то и дело шныряли конюхи и их подручные.
Кром миновал проход, за углом которого ждали Прис и Рас. Они наверняка увидят его: еще секунда, и Прис вместе с кобылкой окажутся в конюшне.
Широко и искренне улыбаясь, Диллон кивнул в сторону особенно шумного общества, собравшегося у временных стойл. И, словно только сейчас поняв, что это означает, пробормотал:
– Я слышал, что лошади Кинстера прибыли совсем рано. Сам я их еще не видел, но вам, должно быть, интересно взглянуть на соперников. Похоже, половина тренеров не утерпели и побежали туда.
Так оно и было, Диллон мысленно поблагодарил прозорливость Деймона, сумевшего ловко отвлечь зевак. Встретив мрачный взгляд Харкнесса, он как ни в чем не бывало предложил:
– Я просто должен взглянуть… не составите мне компанию?
Каким бы негодяем ни казался Харкнесс, прежде всего он был тренером и, следовательно, не мог отказаться от соблазна вполне законным образом проследить за конкурентами. Оставаясь в блаженном неведении относительно того, что происходит за его спиной, он последовал за Диллоном к стойлам Кинстера.
Дождавшись, пока они отойдут на почтительное расстояние, Рас повернулся, встретился глазами с Прис, поколебался, явно терзаемый страхом за сестру, но все же кивнул:
– Иди!
Она немедленно выступила вперед, низко наклонив голову и держа поводья Фурии. Рядом вышагивал Стен, конюх Диллона. Едва они приблизились к боковой стене конюшни Фиггса, Стен рванулся вперед, открыл дверь, быстро заглянул внутрь и отступил, пропуская девушку.
Фурия спокойно шла за Прис, словно век жила в этой конюшне.
Стен притворил дверь, оставив крохотную щелку для наблюдения за тем, что происходит снаружи.
Прис на мгновение приостановилась, давая глазам
Судьба и на этот раз улыбнулась ей: черная кобылка отыскалась где-то в середине ряда. Поблагодарив Бога, Прис быстро подвела Фурию поближе и набросила поводья на столб. Она принесла запасную узду для Черной Розы. Потратив драгоценные мгновения на то, чтобы поворковать с кобылкой и погладить ее нос, Прис скользнула в стойло и вынула узду.
Черная Роза оказалась куда более смирной лошадкой, чем Фурия. Прис сразу это поняла и задалась вопросом, уж не является ли горячий нрав необходимым качеством для чемпиона. Она была так взвинчена, что мозг, казалось, лихорадочно пульсирует в такт ударам сердца.
Настороженно прислушиваясь к малейшему шороху, она быстро вывела Черную Розу из стойла, привязала ее в проходе, чуть подальше, и повернулась к Фурии: самый напряженный момент во всем их плане.
Когда Прис стала отвязывать поводья, кобылка высокомерно взглянула на нее большими умными глазами.
– Молодец, девочка. А теперь давай заведем тебя в стойло, и даю слово, сегодня ты будешь бежать.
Фурия дважды подняла и опустила голову. Сердце Прис упало. Неужели Фурия заупрямится? Или, не дай Бог, встанет на дыбы?
Вместо этого кобылка шагнула вперед. Прис закусила губу и быстро повела ее в стойло. Развернула и сняла узду и поводья с блестящей черной головки.
Фурия фыркнула и снова кивнула.
Прис погладила Фурию в последний раз, выскользнула из стойла и заперла дверцу.
Убрав сбрую, она вернулась к Черной Розе, сняла поводья со столба и с колотящимся сердцем побрела к боковой двери. Но тут же замерла, услышав повелительный голос Барнаби:
– Эй, вы! Я к вам обращаюсь!
Прис посмотрела в сторону главного входа, но там никого не было.
Фурия вопросительно уставилась на нее поверх дверцы стойла.
– Я хотел узнать…
Барнаби понизил голос, и она уже не смогла разобрать слов. Он говорил с кем-то у главного входа! Кром или ночной сторож?
Прис опустила глаза. Утоптанная земля прохода была усыпана соломой. Выхода все равно не было: измученно вздохнув, она быстро повела Черную Розу к двери. Проход казался куда длиннее, чем раньше. Она шла все быстрее, быстрее… впереди уже сиял дневной свет. Наконец она вывела Черную Розу на улицу. Стен поспешно закрыл за ними дверь, и Прис повела кобылку не к той конюшне, где они ждали, а прямо к лошадям, которых держали Рас и конюхи. Еще секунда – и Черная Роза оказалась в самой середине небольшой группы.