Сколько стоит любовь?
Шрифт:
Завидев рвущуюся в бой вороную кобылку, он всеми силами старался сохранить равнодушный вид. Сунув руки в карманы, он сжал кулаки и молча наблюдал, пока Смайт и еще один распорядитель проверяют Фурию, почти не глядя на остальную семерку лошадей, которые выстроились рядом.
Зато поднял глаза наверх, к тому месту, где сидела Прис. Интересно, что она чувствует? Как дышит? Бьется ли ее сердце чаще обычного? Такие же у нее влажные ладони, как у него?
Распорядитель взмахнул белым платком и разжал пальцы. Платок медленно опускался вниз; едва он коснулся земли,
Глава 16
Гром тяжелых копыт, рев толпы, нестерпимый шум разрывали уши Диллона, эхом отдаваясь в голове. Вместе с распорядителями он встал у стартового столба. Маршрут этого забега шел по прямой: длинный спринт к финишному столбу, вдоль трибун. Конечно, Диллону не следовало так твердо рассчитывать на победителя, если бы только вороная лошадка не шла впереди с огромным отрывом.
Диллон едва дышал, ошеломленно смотря на уменьшавшуюся в размерах черную полоску. Его сердце билось в такт ее топоту. Он словно балансировал на краю пропасти. Даже в те дни, когда он делал огромные ставки на лошадей, с ним не происходило ничего похожего. На этот раз в происходящем участвовали не только разум, но и эмоции.
Трибуны взорвались: вопли, свист и визг оглушили Диллона. Победительница пролетела мимо финишного столба. Пришедшие в экстаз игроки ревели, обнимались, бешено размахивали руками. Но Диллон видел только Прис и Раса, танцующих, обнимавших друг друга, Патрика, Барнаби. Оглянувшись, он заметил, что рядом стоит Смайт.
Широко улыбаясь, распорядитель наблюдал за общим весельем.
– Рад видеть, что победил фаворит. И завсегдатаи довольны.
– Совершенно верно, – широко улыбнулся Диллон. – Но нам лучше идти туда. Я хочу, чтобы на этот раз проверка прошла без сучка без задоринки.
– Думаю, что на этот раз не будет никаких неприятных вопросов, – заверил Смайт.
– У всех, кроме букмекеров, – поправил Диллон, шагая рядом со Смайтом. Остальные распорядители последовали за ними.
– Верно, – покачал головой Смайт. – Они предлагали невероятно низкие ставки для этой кобылки. Удивительно, почему бы это: она в прекрасной форме, и тренер Кромарти немало потрудился для сегодняшней победы. Возможно, букмекеры считали, что она, как и первый конь – не помню, как его звали, – придет последней. Ну и глупцы. Теперь небось волосы на себе рвут.
Диллон искренне на это надеялся.
Толпа вокруг победителей сгущалась с каждой секундой. Все спешили поздравить Фаннинга и взглянуть на новую легенду. Диллон едва пробился к Деймону и Флик. Последняя с сияющей улыбкой сжала руку кузена и прошептала:
– Поздравляю, хотя она и не твоя лошадь. Но она великолепна!
– Мы должны ее заполучить, – вторил Деймон, глядя на жену. Но та зачарованно уставилась на кобылку, словно на недосягаемого любовника.
– Разумеется, – хмыкнул Диллон.
Зрители завопили с новой силой, приветствуя появление владельца и тренера лошадки. Кромарти и Харкнесс изо всех сил старались изобразить радость, пока люди пожимали их руки, хлопали по спинам и поздравляли с бесспорной победой.
Не давая себе труда скрыть улыбку, Диллон подошел к ним.
– Поздравляю, милорд! – воскликнул он, протягивая руку. Кромарти, немного опомнившись, схватил ее и пожал.
– Э… да, – пробормотал он, дергая за галстук, словно тот его душил, – поразительная победа.
– Что же тут поразительного? – удивился Диллон, кивая на Харкнесса. – Сразу заметна достойная тренировка.
И без того бледный, Харкнесс стал белее снега.
И тут Диллону пришла в голову соблазнительная мысль. Сохраняя учтивую улыбку, он пристально наблюдал за Харкнессом и Кромарти, отмечая перепуганные взгляды исподлобья, которыми они украдкой обменивались, пока жокея и Фурию подвергали очередной проверке после скачек.
И тут вернулся Смайт. Протягивая Диллону протокол скачек со всеми отмеченными деталями, он кивнул Кромарти:
– Достойная победа, милорд. И, поскольку все в порядке, вам лучше выйти к трибунам и получить награду.
– Спасибо, – пробормотал Кромарти, выдавив слабую улыбку.
Диллон подписал протокол и отдал обратно Смайту.
– Буду ждать вас у стартового столба до начала следующего забега.
Смайт удалился. Диллон обернулся к Кромарти:
– Итак, милорд, вы идете? Комитет уже собрался, чтобы приветствовать победителя.
Кромарти пошатнулся. Казалось, он сейчас упадет.
– Д-да. Конечно.
Фурия, уже накрытая попоной притихшим Кромом, грациозно шагала по узкому проходу, образованному расступившейся толпой. С другого бока шагал Фаннинг. Кобылка принимала похвалы как нечто должное, гордая тем, что оставила соперников задыхаться от поднятой ею пыли.
Кромарти, очевидно, было дурно. Лицо стало пепельно-серым, на лбу выступили крупные капли пота. Соблазнительная идея все яснее вырисовывалась в голове Диллона.
Перед ними возникли круг победителя, арена перед трибунами, от которой послушно отхлынула толпа. Передав злосчастного Кромарти на попечение лорда Крайтона, члена комитета, председательствовавшего на сегодняшних скачках и вместе с сияющей леди Хелмсли собиравшегося вручить награду – серебряный кубок, Диллон отошел к краю круга и обернулся.
Непонятно, как Кромарти перенес процедуру. К губам приклеилась фальшивая улыбка, но со стороны казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Незнакомые с такими процедурами могли бы посчитать его странное поведение результатом потрясения. Люди поопытнее могли заподозрить что-то неладное. Почему владелец уже успевшей прославиться кобылки находится в полуобморочном состоянии, даже если учесть столь триумфальный выигрыш?
С Харкнессом творилось то же самое. Он едва держался на ногах и только бурчал что-то непонятное в ответ на поздравления и пожелания дальнейших удач. Нетрудно было поверить, что, ставя против собственной лошади, Кромарти почти разорился. Почему Харкнессу не по себе? Вероятно, он знал, что выигрыш Фурии представляет опасность не только в финансовом смысле.