Сколько стоит любовь?
Шрифт:
– Прошу извинить меня…
Слова будто вмерзли в вековой лед. Рассеянно кивнув, она отвернулась. Но он молниеносно протянул руку и сковал ее запястье. Снова встретил зеленое пламя яростного взгляда, готового испепелить его.
– Куда?
Поджав губы, она глубоко вздохнула, так, что груди угрожающе поднялись над глубоким вырезом ее светло-голубого платья.
– В дамскую комнату, – процедила она, готовая выплеснуть нарастающий гнев.
Единственное место, куда он не мог за ней последовать.
Она многозначительно посмотрела
Даже не оглянувшись, она подобрала юбки и с невыразимой грацией заскользила к ближайшей двери. Диллон, не двигаясь с места, смотрел ей вслед. Когда она вышла из бального зала, его губы медленно изогнулись. На этот раз – в улыбке.
Прис вовсе не собиралась в дамскую комнату: ни одна оборка на подоле не порвалась, кружевные воланы не требовали срочно пришпилить их булавками. Комната была увешана зеркалами. Она подошла к одному, делая вид, будто поправляет локоны, в искусном беспорядке выбившиеся из узла на макушке.
Она долго, бесстрастно смотрела на свое отражение, гадая, что видят окружающие. Леди среднего роста, с поразительно красивым лицом, черными блестящими волосами, красными полными губами, стройной и изящной фигурой, затянутой в голубой шелк, при малейшем движении переливавшийся всеми оттенками изменчивого моря.
Состроив гримаску при виде своей вздымавшейся над низким вырезом груди, она пожалела, что, приехав в Лондон, не сохранила обличье «синего чулка». Это по крайней мере не поставило бы ее в ряд легкомысленных молодых мисс, бывших в глазах джентльменов не более чем красивыми куклами.
А вот Диллон знает настоящую Прис…
Она еще несколько минут постояла у зеркала, прежде чем хмуро отвернуться. Нет, она не изменит своим принципам даже ради него. Не даст слабину… Если она не сможет ожесточиться сердцем против него, значит, нужно всего лишь ожесточиться умом. И мыслить быстрее и проворнее Диллона.
В этот момент в комнате появились другие дамы. Она поймала несколько любопытных взглядов, но пожала плечами. Скрыться здесь невозможно. Она слишком заметна, чтобы просто раствориться в толпе.
Она неожиданно сообразила, что, если задержится здесь подольше, Диллон попросит Аделаиду пойти за ней. Что за унижение!
Она решительно направилась к двери. Должен же быть какой-то выход!
Остановившись в тускло освещенном коридоре, она посмотрела в ту сторону, где из открытых дверей бального зала лились свет и веселье. Двери открывались в фойе у подножия главной лестницы.
В коридоре никого не было. Но это ненадолго. Из дамской комнаты доносились голоса. Сейчас леди выйдут оттуда и вернутся в зал.
Она огляделась. Коридор рядом с дамской комнатой был абсолютно темным. Еще несколько шагов, она свернет за угол и перебежит в другое крыло.
За дверью послышались женские шаги. Решившись, она поспешила в сторону, противоположную от бального зала. Дверь дамской комнаты открылась как раз
Прис шагала по крылу, где находились спальни. Женские голоса за спиной стихли. Она снова оглянулась и остановилась, не в силах поверить своей удаче. Другая сторона крыла, за главным коридором, из которого она явилась, заканчивалась комнатой, углубленной в стену, так что из коридора дверь не была видна. Оттуда струился слабый свет: значит, дверь приоткрыта.
Такие комнаты часто готовились на случай, если даме требовалось немного отдохнуть.
В этих обстоятельствах она считала себя вправе воспользоваться комнатой.
Вернувшись, она заглянула за угол. Дождалась, пока из дамской комнаты появились две хихикающие молодые особы, и бросилась к своему убежищу. Бесшумно ступая, на случай если там уже кто-то есть, она вошла в маленькую гостиную с двумя большими креслами, стоявшими у камина, где горел огонь, больше по обычаю, чем для тепла. На пристенном столике стояла лампа, фитиль которой был прикручен совсем низко. Однако она смогла разглядеть, что в креслах никого не было.
Облегченно вздохнув, она бесшумно закрыла дверь, взглянула на торчавший в скважине ключ, повернула его. Ключ щелкнул, и странная паника, которая уже стала одолевать ее, немного улеглась.
Чувствуя себя ужасно одинокой, она подошла к камину и по привычке нагнулась, чтобы погреть руки.
И ощутила его присутствие за секунду до того, как его ладонь сжала ее попку и стала ласкать.
Прис с приглушенным проклятием выпрямилась и очутилась в его объятиях.
Он улыбался так плотоядно, словно она была его следующим обедом.
– Я все гадал, сколько придется тебя ждать.
Он повернул ее к себе и снова сжат в объятиях. Ошеломленная, она уперлась кулачками ему в грудь и глубоко вздохнула.
И прежде чем успела разразиться тирадой, которую, по ее мнению, он полностью заслуживал, Диллон наклонил голову и запечатал ее губы, изгнав поцелуями все мысли из головы.
Глава 19
Он целовал ее, пока она не задохнулась, пока его запах, его вкус не ошеломили и соблазнили ее так, что она была вынуждена льнуть к нему, боясь упасть. Слияние их губ, сплетение языков было жадным, голодным и восхитительным. Каждая частица ее измученного существа словно впивала живительную влагу.
Она успела опомниться, только когда его губы скользнули по ее щеке. Вцепившись пальцами в жесткие мышцы его плеч, противясь желанию зарыться руками в его волосы и прижаться всем телом, она закрыла глаза и прошептала:
– Отпусти меня.
– Нет, – пробормотал он, стискивая ее еще сильнее. Каждый нерв ее тела был натянут, голова шла кругом, но…
– Почему?
Ее самый настойчивый вопрос. Она открыла глаза и увидела, что он изучает ее и одновременно ищет слова, которыми можно было бы выразить правду.