Сколько стоит миллиард

Абдуллаев Чингиз Акифович

— Вы кого-нибудь застали в приемной, когда звонили?

— Только Алену. Но она сразу вышла, куда-то торопилась, по-моему, в буфет. А потом из моего кабинета вышел и Костин.

— И вы вернулись обратно?

— Конечно. Я предупредил Элеонору Александровну, что не смогу прийти, и вернулся в свой кабинет.

— Она может это подтвердить?

— Думаю, да.

— Ясно, — устало сказал Дронго. — Возвращайтесь в свой кабинет и позовите сюда Светлану Мухину.

— Да, конечно, спасибо. Я могу идти? —

спросил он уже у министра.

Тот махнул рукой, и Всеволод Игнатьевич быстро вышел из кабинета.

Последней к министру вошла Мухина. Она настороженно посмотрела на всех, словно ожидая подвоха.

— Садитесь, — разрешил министр, и она села, удобно устраиваясь на стуле, как обычно садятся стенографистки, чтобы сразу начать работать.

— Вчера вы работали в кабинете Всеволода Игнатьевича? — спросил Дронго.

— Да, — кивнула молодая женщина, — с делегацией ООН.

— Вы все время находились в кабинете?

— Да, я заменила Елизавету Алексеевну.

Она закончила в пять, а потом пришла я.

— Вы слышали, как они предлагали остаться еще на один день?

Женщина холодно взглянула на Дронго через стекла своих очков в красивой и очень дорогой оправе.

— Я не прислушивалась, я работала.

— У вас сохранились записи вчерашней стенограммы?

— Конечно. Но я не столько стенографировала их разговор, сколько работала над проектом, который мне диктовали по очереди дипломаты.

— Кто предложил остаться еще на один день? , — Члены делегации ООН.

— А кто именно?

— Я не помню.

— Но момент, когда решили остаться, вы помните?

— Конечно. Французский дипломат сильно возражал, но его уговорили. Потом из кабинета вышли Всеволод Игнатьевич и Костин.

А Арсенов остался работать с дипломатами.

— Они вышли вместе?

— Нет. Сначала Всеволод Игнатьевич, а потом почти сразу Костин. Да, буквально вслед за ним.

— А Михаил Аркадьевич вообще не выходил из кабинета во время переговоров?

— Один раз выходил, когда вернулись двое других, он отлучился на минуту. Я еще в тот момент поменяла свою ручку.

— Вы точно помните, что он выходил?

— Да, точно.

— Скажите, Мухина, где вы достали такую красивую оправу? По-моему, такие здесь не продаются.

Женщина чуть покраснела.

— В Греции, — ответила она, — мы отдыхали прошлым летом в Греции.

— Ваша зарплата около двухсот долларов, — напомнил Дронго, — и у вас есть сын. Каким образом вы умудрились откладывать на Грецию?

Она сердито посмотрела на него, покачала головой.

— Я думала, советские времена уже прошли.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Вообще-то я не обязана отвечать, но отвечу. Мой бывший муж, отец мальчика, очень состоятельный человек. Он и оплатил нашу поездку, и выдал нам деньги на расходы. Если хотите, я дам

телефон его офиса, вы можете все проверить лично.

— Спасибо, — поблагодарил Дронго, — я все понял. Извините меня за вопрос.

Она поднялась и вышла из кабинета.

— Все пятеро, — подвел итог министр. — Вы можете сейчас что-нибудь сказать?

— Пока нет. Мне необходимо еще раз г смотреть личные дела всех пятерых. И заодно сверить их с теми данными, которые придут на террористов. Я не сомневаюсь, среди них кто-то знает одного из ваших сотрудников лично и связан с ним напрямую. Теперь уже ясно, что звонили именно отсюда.

— Два часа назад вы готовы были подозревать и Президента, — ворчливо напомнил министр, — а сейчас уверяете, что кто-то из наших сотрудников действует заодно с бандитами. Это еще нужно доказать — Поэтому я и попросил еще один час, — невозмутимо сказал Дронго. — Я могу объяснить, на чем основано мое убеждение. На втором телефонном звонке, который неизвестный сделал из телефона-автомата, расположенного рядом с министерством. Кто-то из ваших сотрудников сегодня умудрился позвонить террористам еще раз.

— Когда это было? — оживился Семен Константинович. — Может, мы проверим через дежурных милиционеров.

— Не получится, — возразил ему министр, — сегодня вечером на работе задержалось много сотрудников. Они выходили и входили в здание, пользуясь своими удостоверениями. Они не обязаны отчитываться перед милиционерами обо всех своих передвижениях. Нет, это ничего не даст.

— Правильно, — поддержал Дронго. — Человек, спланировавший эту операцию, почти гений, и, кажется, я уже знаю, кто это. Мне остается только уточнить некоторые детали.

— Это Мухина, — уверенно сказал Семен Константинович, — она врет про своего бывшего мужа. Где это видано, чтобы бывший муж давал столько денег? Она, наверное, связана с бандитами. Я же вижу, как она одевается.

— А может, это Королева, — возразил министр, — ты ведь говорил, она тоже раньше на «Мерседесе» ездила. А у кого в Москве «Мерседесы»? То-то и оно.

— Не надо гадать, — засмеялся Дронго. — Дайте мне личные дела и соберите через полчаса всех сотрудников, с которыми мы здесь беседовали. Мне будет интересно с ними встретиться вновь.

— Но вы уже догадались, кто это? — спросил министр.

— Меня больше интересовало другое. Почему они затребовали миллиард? — напомнил Дронго. — И, кажется, я получил ответ на этот вопрос.

Глава 7

Через сорок минут пятерых сотрудников министерства пригласили в кабинет министра. Все расселись по местам и еще минут десять в напряженной, почти звенящей тишине ждали Дронго. Наконец он вошел с папками в руках и занял место в конце стола.