Сколько стоит ваше сердце?
Шрифт:
Жиаль обернулась на диво быстро, видно, Алета напугала ее не на шутку. Ничего. Таким ушлым это только на пользу.
Чашка в ее руках пахла цветами и медом. Запах был приятным, но проснувшаяся подозрительность вылезла вперед и приказала устами Алеты:
— Отпей первая.
— Госпожа! — Жиаль распахнула и так большущие глаза.
— Отпей!
Девушка торопливо глотнула, поморщилась. Видно, вкус, в отличие от запаха, был не слишком хорош.
— Давай, — решилась баронесса.
— Позвольте, я вам помогу, —
На вкус напиток оказался… заварите сгнившую солому и вбухайте туда полстакана меда — вот, примерно, это и будет.
— Оно всегда такое пакостное? — поинтересовалась Алета, борясь с рвотными позывами.
— Вам нужно скорее встать на ноги, пока никто не заметил. Не все компоненты можно достать быстро и незаметно.
— Ясно, — кивнула баронесса, — значит — месть. Твое право. Но оно хоть подействует?
— Через короткую клепсидру убедитесь, госпожа.
— Тогда мсти, — разрешила Алета, — потерплю.
Жиаль взглянула на баронессу удивленно, но свои мысли оставила при себе. И правильно сделала. С каждым глотком терпения и смирения в Алете оставалось все меньше, а желание надеть плошку на голову паршивке набирало силу.
— Ради твоего же блага, надеюсь, что лошадиной мочи там не было, — Алету передернуло и на чистое дно чашки она посмотрела с удовольствием и гордостью за себя.
— Чтобы выйти замуж за короля, можно и мочу выпить, — пробормотала Жиаль.
В этот раз промолчала Алета. Молчание, конечно, не анеботум, но тривиальное золото — тоже вполне благородный металл. И даже ценный.
Награда не заставила себя ждать. Прошло меньше клепсидры, а Алета уже смогла не только подняться, но и почти самостоятельно дойти до туалетной комнаты.
— Распорядись, чтобы готовили ванну, — баронесса схватилась за косяк, пережидая момент слабости, — и… еще одну чашку этого волшебного нектара можно? Только нормального. Со всеми компонентами.
Жиаль усмехнулась с едва заметным превосходством.
— Можно, госпожа. Отчего нет. Напиток вам не навредит. Но, поверьте мне, он будет не сильно лучше.
— Все равно неси. Никто ничего не должен знать. И поторопись. Иначе вместо приданого получишь две свечки и угля из печки.
Горничная машинально присела и направилась к выходу. Но у самых дверей вдруг обернулась.
— Госпожа… Научить вас приворотное зелье варить? Правильно. Так, чтобы не перенапрягаться?
— Н-н-еет, — Алета аж поперхнулась. — Больше ни-за-что!!! Еще одного такого утра мне даром не надо и с доплатой не надо.
— А зря, — сказала нахалка и исчезла, шурша юбками.
Столицей провинции Кайора был город Кайора. Видимо, первопоселенцы избытком фантазии не страдали. Избытком гуманизма — тоже. Если в других местах пришельцы постарались как-то поладить
Генерал Кай двести лет назад привел сюда два полка отборных головорезов и просто "зачистил" местное население под ноль, включая стариков и грудных младенцев. А еще — он полностью уничтожил местный скот и сжег зерно… Коров, лошадей и коз гнали сюда из соседней провинции те же наемники, которым пришлось осваивать ремесло пастухов.
Кайора тогда еще сражалась, местные нападали, буквально, из-за каждого камня и ремесло пастуха считалось, да и было — опаснее доли наемника.
С тех пор тут так и повелось, что пастух — это такой погуляй-пропади парень, обвешанный оружием с ног до головы, который не боится ни демонов, ни Темных Богов, ни самой Бездны.
И Кайора выросла в месте, где пастухи сдавали пригнанный скот, расплачивались с заказчиком и прогуливали заработанные деньги, сбрасывая напряжение и радуясь, что, в очередной раз, остались живы.
Город был… своеобразный.
С оружием тут ходили все: держать кинжал, узкий стилет или "рыбку" учились раньше, чем ложку, а из всей магии больше всего ценилось умение зачаровывать арбалетные болты на взрывы, поджоги, "песню горной собаки" — и прочие маленькие и большие радости человеков воюющих.
Собираясь на прогулку, Алета привычно пристегнула к бедру кинжал, сунула в левый рукав стилет. Еще один нож уютно устроился в кобуре на щиколотке, рядом с шелковым бантом от изящной туфельки, сшитой по последней моде Аверсума.
Все это Алета проделала совершенно машинально, уделив ножам столько же внимания, сколько юбке, жакету и пышной прическе. Для очаровательной дамы выйти на улицу без трех-четырех колюще-режущих предметов было бы так же странно, как появиться в обществе растрепанной или не накрашенной. Ей бы и в голову не пришло, что она делает что-то странное, не свойственное прекрасному полу.
Разумеется, обращаться со всем этим арсеналом, баронесса умела так же ловко, как с тридцатью двумя столовыми приборами. Здесь, в приграничье, этот навык был таким же естественным, как дыхание. Тут, скорее, можно было встретить человека, не умеющего читать и писать, чем того, кто кидая в мишень шесть "рыбок" попал бы меньше шести раз.
Во дворе к ней уже спешили, но не для того, чтобы помочь сесть на лошадь. Чтобы попытаться задержать? Возможно…
— Баронесса, куда вы собрались с утра пораньше? — Цветочек была не прибрана, в домашнем платье, без огромного количества косметики и это странным образом сделало ее похожей на человека. Обычной пожилой женщиной, даже где-то в чем-то милой…
Но Алета не собиралась вестись на сентиментальность или родственные чувства. И того и другого в ней было — в наперсток не собрать.