Сколько стоит ваше сердце?
Шрифт:
Еще через несколько томительно долгих мгновений предварительный допрос закончился и баронесса размашисто подписала внизу страницы: "Милостью Богов, царица народа цаххе, Алета Первая".
Оставив расследователя офигевать, она гордо вышла за служащим Рахты, гадая, положены ли царицам отдельные камеры.
Глава 12 НАСТАВНИК
По мосту Тихих Шагов никто и никогда не носился сломя голову, даже курьерских лошадей пускали шагом.
Отчего? То ли предание было, толи подлинный случай, но говорили, что однажды здесь споткнулся
Нормальный маг что сделает? Пожмет плечами, буркнет: "Хорошо, не шею", полечит себя, да и пойдет по делам дальше.
А этот боли не любил и боялся настолько, что нечаянно проклял мост. И с тех пор все, кто пересекал его второпях, оказывались у целителя. Те же, кто переходил с берега на берег степенным шагом, никаких неудобств не испытывали.
Снять проклятье с моста Тихих Шагов пытались не раз. Но то ли неумелые маги попадались, то ли проклинающий был слишком силен. А, может, и вовсе не было никакого проклятья. Если не считать проклятьем кривые руки строителей, растущие из другого места.
Посмотреть на камешки моста, так выкладывали их, не иначе — с пьяных глаз. Тут только шагом — и самым осторожным, иначе не убережешь ни себя, ни лошадь.
Так и ехала карета посла — тихим шагом. Хотя дело было спешным, не терпящим отлагательств, и знатный пассажир торопил. Но кучер любил лошадей и рассудил просто: он то, если что, пару плетей переживет. Ну, почешется лишний раз. А вот лошадь с переломанными ногами — только на мясо.
Цокали копыта, случали колеса. Матерился посол — тихо, интеллигентно и почти цензурно, он все же был дипломатом очень высокого ранга, и даже наедине с собой оставался очень вежливым и предельно точным в формулировках. Даже не смотря на то, что матерился он на шести языках — он ни разу не ошибся: не назвал по-картаэлльски лошадь кобылой (потому что в Картаэлле "кобыла" — это еще и тупая, глупая женщина), не сказал по-фиольски "тихо едешь" — потому что фиольские дамы так говорят, когда мужчина не торопится уложить женщину в постель — а она уже согласна. И даже на цаххе не сказал "дурак", потому, что там с этого слова начинаются большинство проклятий. Почему-то цаххе считают, что глупость достойна быть проклятой не зависимо от обстоятельств. Можно даже просто так, безо всяких обстоятельств. Потому что если человек глуп — он уже проклят, хуже не будет.
И когда из тени, образованной постаментами "прекрасных" (по чести, довольно корявых) статуй возникли четверо, и один из них сразу взял лошадей под уздцы, а те послушно замерли — посол не высунулся из кареты с воплем: "Прочь с дороги, быдло, а то прикажу конями стоптать". Ничего подобного.
Он открыл дверцу и не спеша выставил ногу на ступень. Правая рука посла вполне официально и дипломатично легла на рукоять тяжелой боевой сабли — в его стране именно так путники приветствовали друг друга. А левая осторожно нащупала за плотным манжетом "рыбку". Это было уже не по дипломатическому протоколу, но не раз спасало послу жизнь.
— Благословение Небу, господа, — произнес он, — чем я могу вам помочь?
— Посол Ар-Джан-Шатров, — доложил парень в сером мундире и учтиво склонил голову, — рады приветствовать вас, господин посол Чианга. Страж резиденции императора первого уровня Хок. Это на случай, если вам понадобиться на нас пожаловаться.
Чианга невольно
— Я тороплюсь, парни. Мне нужно испросить аудиенции у Его Императорского Величества по срочному делу. Может быть, подскажете, как это провернуть побыстрее?
Хок покачал головой:
— Господин Чианга, побыстрее — хоть всех зарежьте, не получится. Все мосты через Альсору перекрыты, кареты заворачивают. Зеркала работают только на Службу Безопасности.
— Покушение?
— Я вам этого не говорил.
— Конечно, — Чианга снял пальцы с оружия. От серой стражи этот маневр не укрылся, парни немного расслабились и даже придвинулись ближе. Все же репутация у посла Степи была еще та, — давайте так: вы скажете мне то, что имеете право сказать. Я поступлю так же. А потом мы вместе подумаем, под каким соусом это готовить.
— Покушение на Императора, — Хок пожал плечами, — есть убитые и раненые. Огненный маг или огненный шар в амулете, пока не ясно. Императорские покои выгорели полностью, их не могли потушить несколько часов. Вся резиденция стоит на ушах — и мы, и гвардия.
— Его Величество?..
Хок покачал головой. Чианга не стал настаивать, зная, что бесполезно. "Подарков" серые стражи не брали. Райкер, маниакально не доверяя вообще никому, регулярно устраивал своим подчиненным визиты к магу — менталисту, так что идиотов, торгующих секретами резиденции уже давно повесили на закате.
Посол молча кивнул, приглашая Хока в свою карету. Тот отдал своим людям приказ: без слов, жестом, и, еще раз учтиво кивнув, присел на бархатное сидение.
— В степи появились странные люди, — заговорил Чианга, не глядя на Хока, — они похожи на еще одно кочевое племя, но это не племя. Слишком мало женщин. Да и те, что есть… Люди Владыки Шатров сказали, что они напоминают на переодетых мужчин.
— Где? — мгновенно среагировал Хок.
На этот раз Чианга покачал головой, и уже Хок не стал настаивать.
— Господин посол, вы согласитесь говорить с генералом Райкером?
Чианга думал не больше мгновения.
— Если у него будет Открытый Лист.
— Я вас понял. Господин посол, я постараюсь организовать вашу встречу в генералом уже сегодня, — посол едва заметно нахмурился и Хок быстро поправился, — в самое ближайшее время. К сожалению, даже птице нужно время, чтобы преодолеть расстояние.
— Зеркалам времени не нужно, — заметил Чианга.
Хок едва заметно улыбнулся. Посол Степи был широко известен в узких кругах именно тем, что каждое сказанное им слово преследовало какую-то цель, выгодную Степи, Владыке Шатров или самому господину послу.
— Я понял. А сейчас, простите, господин посол, но вам придется проехать с нами. В Аверсуме объявлена "Серая" тревога.
— Лонгери?
— Боги с вами, — Хок даже головой помотал, — нет, ни в коем случае. Всего лишь крепость Ойш. Райкер решил поместить туда иностранных послов, чтобы гарантировать их безопасность.
— И предотвратить утечку информации, — кивнул Чианга, — что ж, я полагаю, мое сопротивление ничего не изменит.
— Кроме количества наших убитых и раненых. Послов генерал приказал беречь, как собственных невест.