Скрипач

Жарчинская Инна

— Ну, вот и все, больше ваш барабашка пугать вас не будет, — смеясь, сказал он и направился к выходу.

«Черт! Как его задержать? Что придумать?» — вертелось у меня в голове. Кажется, обычно в таких случаях предлагают выпить кофе или чай, но… Остатки кофе я выпила как раз перед тем, как решилась на этот бессмысленный поступок, а чая у меня не водилось с тех пор, как мама переехала жить к своему новому мужу. Не пью я его.

Глядя на то, как он поворачивает ключ в замке, я тихо, без слез плакала. Все мои старания оказались напрасными. Второй такой

возможности у меня больше не будет, разве что придется самой что-нибудь сломать в квартире, только перед этим надо будет заранее запастись кофе, чтобы больше так не опростоволоситься.

Он уже открыл дверь, но внезапно развернулся и, глядя мне прямо в глаза, предложил:

— А как вы смотрите, чтобы сейчас отметить наше знакомство и починку выключателя?

Как я могла на это смотреть?! Да я руками и ногами за, но… Нет, ну что это за жизнь такая? Вечно мешает какое-то гнусное «но»!

— Я бы с удовольствием, — грустно призналась я, — но я действительно не пью ничего спиртного — мне нельзя, и это не глупые отмазки. Организм у меня такой.

Он подошел, взял за плечи и подтолкнул к раскрытой двери.

— А никто и не говорил про спиртное. У меня дома есть отличный чай и пирожные — люблю сладкое. Так как?

— Я тоже люблю, — не смогла я сдержать улыбку.

— Ну, тогда вперед. Надеюсь, вы меня не боитесь? Сейчас белый день, а у нас на площадке живет такая бдительная старушка, что никакого безобразия она не допустит.

— А я и не боюсь, на маньяка вы не похожи, — легкомысленно заявила я, как будто часто встречалась с настоящими маньяками и точно знаю, как они должны выглядеть.

— А на кого я, по-вашему, похож? — вопрос этот задан был шутливым тоном, но что-то такое было в его глазах, что мне стало не по себе.

— На дьявола, — невольно вырвалось у меня.

От удивления его брови взметнулись вверх. Надо думать, ляпнула такое, что и сама оторопела.

— Да я, вроде бы, на него не похож, — в его голосе не слышалось ни улыбки, ни насмешки, хотя губы улыбались. — Ни рогов, ни копыт, ни хвоста…

— Бросьте, Ник, в дьявола я не верю, но если бы он действительно существовал, то уж точно не выглядел бы, как это безобразное чудовище, — вырвалось у меня то, что постоянно крутилось в голове. — Вы можете представить, чтобы такая образина могла бы кого-нибудь искусить?

— Интересно, — задумчиво сказал он, открывая свою дверь, — и как, по-вашему, он должен выглядеть?

— Никак, — смеясь, ответила я, — потому что его нет. Но даже если бы он существовал, то все равно никак. Не думаю, что он материален.

В квартире у него все было как обычно. Не знаю, чего я ожидала, но никаких пентаграмм, черепов и прочей мистической ерунды. Я даже немного разочаровалась. Он заметил мое разочарование и усмехнулся кротко и застенчиво.

— Моя берлога вам не понравилась, да? Хотелось бы чего-нибудь более таинственного и страшного?

— Да нет, почему же, — поспешила я его успокоить, — как раз наоборот. Если бы все оказалось так, как я себе придумала,

я бы, наверное, тут же сбежала. Не подумайте, не от страха, нет. Но достали уже все эти маги, сатанисты и прочие сектанты.

— Охотно верю, — согласился он, наливая в чайник воду. — Каждый мечтает встретиться с дьяволом и выгодно продать ему свою бессмертную душу и не понимает, что таких, как он, дьяволу не надо покупать, они и так уже принадлежат ему, и при этом совершенно бесплатно. Стоит только протянуть руку и взять то, что он считает своим по праву.

Я понимала, о чем он говорит. Каждый вечер, выступая в «Империи», он вдоволь насмотрелся на человеческие пороки, и ему, наверное, уже кажется, что нормальных людей не существует. Мне сразу же вспомнился лихо отплясывающий с вилкой в руке красномордый прокурор. А потом еще и полуголые девицы, извивающиеся у самой эстрады и тянущие к скрипачу свои жадные руки с ярко накрашенными длинными ногтями. Наверное, на его месте я бы тоже разочаровалась в человечестве.

— Ник, а почему бы вам не попытаться пробиться на большую сцену? Возможно, тогда бы вы лучше думали о людях…

— Я думаю о людях так, как они того заслуживают, — резко оборвал он меня и полез в холодильник. — И у меня нет причины считать, что я ошибаюсь. Кстати, вы слышали, что на скрипке играет дьявол? Не страшно?

— Нисколько, — фыркнула я, — потому что все это сказки.

На столе появилась коробка с пирожными. Я облизнулась. С раннего детства обожаю сладости, и ничего с этим невозможно поделать. У каждого свои слабости, и мои, пожалуй, самые безобидные.

Я принюхивалась к фантастическому запаху свежезаваренного чая и удивлялась тому, что даже не подозревала, как восхитительно чай может пахнуть!

— Пахнет замечательно! — воскликнула я.

— А на вкус еще лучше, — ответил он и протянул мне белое и воздушное, как наряд невесты, пирожное. — Давайте, Мария, съедим по пирожному на брудершафт и перейдем на «ты».

Я кивнула, хотя, если честно, меня очень пугал даже самый несерьезный поцелуй с ним. Не то чтобы я была такой уж дикой, нет, но его я почему-то боялась. Странное такое чувство, когда одновременно чего-то и желаешь, и панически боишься.

Мы скрестили руки и откусили по куску, он — темного, шоколадного пирожного, а я — белого, бисквитно-кремового. Почему-то мне на ум пришло неуместное сравнение с женихом и невестой, и оставалось только порадоваться, что он не умеет читать мысли. А то бы подумал обо мне черт знает что.

Я даже не успела слизнуть с губ остатки крема, как вдруг он неожиданно поцеловал меня. Неожиданно, потому что это был вовсе не шуточный дружеский «чмок», а настоящий серьезный поцелуй, почти так же во сне целовал меня мой безликий кавалер. Я задохнулась и попыталась отстраниться, но он схватил меня за шею и держал крепко, как будто хотел выпить до дна.

— Ничего себе! — воскликнула я возмущенно, когда он, наконец, соизволил меня отпустить. — Вы уверены, что на брудершафт полагается так целоваться?