Скрипач
Шрифт:
— Понятия не имею, — рассмеялся он, — никогда этого не делал раньше. И ты, пожалуйста, не забывай, что мы теперь с тобой на «ты».
— Ага, — усомнилась я, — скажи еще, что до этого момента ты никогда не целовался. Что-то не похоже.
— Я не целовался на брудершафт, — уточнил он. — Тебе не понравилось? Извини, если что-то не так, не хотел тебя обидеть.
Ну, не говорить же ему, что я совсем даже была не против, чтобы он меня еще пару раз так «обидел». Вот и пыталась из последних сил изображать из себя оскорбленную невинность, а у самой сердце колотилось где-то в горле, а руки едва заметно
— Не обидел, но мог бы предупредить, — меня даже саму покоробило от собственной тупости. Нашла, что сказать. Ну кто же о таком предупреждает?!
— Ну извини, не сдержался. Ты необыкновенная девушка, таких сейчас мало. Знаешь, если допустить на минуту, что дьявол существует, то, пожалуй, именно такие люди, как ты, интересовали бы его больше всего. Он ведь хороший охотник, и легкая добыча его не волнует.
— Но его нет, и некому оценить мои высокие морально-нравственные качества, — не удержалась и съязвила я.
Я чувствовала себя очень неуютно под его пристальным, немигающим взглядом. Не выдержав, я отвернулась к окну и неожиданно даже для себя самой сказала:
— Иногда я сомневаюсь, что его нет. Бывают такие моменты, когда здравый смысл сдает свои позиции, но я быстро беру себя в руки. Чудес не бывает. Даже если наука и не может чего-то объяснить, то это не значит, что происходит чудо, это значит только то, что наука пока до этого не дошла.
Он дотронулся до моей руки своими гибкими длинными пальцами и слегка притянул к себе. Я по своей старой привычке сопротивлялась, но не особенно старательно. Наклонившись к моему лицу через стол, он шепнул:
— А вот мне кажется, что очень скоро ты столкнешься с настоящим чудом и тебе будет трудно его не признать. Знаешь, а ведь чаще всего чудеса происходят именно с теми, кто в них не верит.
А я посмотрела на его руку и прошептала зачарованно:
— Какая у тебя необыкновенная рука! Кажется, это называется «аристократическая», да? Ни у кого из моих знакомых я таких рук не встречала.
— Конечно, не встречала, — немного грустно рассмеялся он, — если среди твоих знакомых нет никого с синдромом Марфана. На всякий случай объясню — это не заразно. Это наследственная болезнь. Именно от нее умер мой великий тезка Никколо Паганини. Вот у кого была действительно демоническая внешность, что, впрочем, никак не мешало ему пользоваться успехом у женщин. Среди его поклонниц были даже венценосные особы. Своим талантом Никколо вскружил голову сестре Наполеона Бонапарта, принцессе Элизе Бачокки.
Я почувствовала неловкость и не знала, как себя с ним вести дальше. Успокаивать? Но не похоже было, что он в этом нуждался, да и я понятия не имела, насколько опасна эта болезнь и чем она грозит. Наследственные болезни, как правило, не лечатся. Ник с улыбкой следил за игрой чувств на моем лице. Мне показалось даже, что он специально придумал эту историю со своей болезнью, чтобы смутить меня и заставить чувствовать себя неловко, но, бросив взгляд на его узкую ладонь с ненормально длинными пальцами, на бледное, даже болезненно-бледное лицо, я устыдилась своих мыслей.
— Это опасная болезнь? — спросила я, не
— Мне? — он не был похож на смертельно больного человека, даже смеялся надо мной и над собой, и я облегченно вздохнула. — Мне ничем не грозит. Моя болезнь замерла на стертой стадии и дальше не развивается… пока. Я даже не обзавелся полным спектром всех сопутствующих ей болячек. Сердце, легкие и зрение в полном порядке. А ведь некоторых эта болезнь уродует и убивает. А мне синдром Марфана подарил возможность так играть на скрипке, как никто другой. Вот такое в моей жизни приключилось чудо.
— Ник, — решилась я задать ему волновавший меня вопрос, — а что за мелодию ты играл тогда, в «Империи»?
— Понравилось? Это «Пляска ведьм».
В моей душе царил хаос. Плавясь, словно восковая фигура, под взглядом его горячих агатовых глаз, я готова была поверить не только в чудо, не только в дьявола — во все, что угодно, лишь бы вот так сидеть рядом и никогда не расставаться. И вот тогда в моей душе проснулся тот мерзкий черт, который частенько портил мне жизнь. Проснулся и ехидно пропищал: «Что, не пора ли раздеваться и в кроватку? Кажется, ты уже вполне созрела для этого шага». И сразу же все оцепенение спало. Резко поднявшись со стула, я вежливо поблагодарила хозяина дома за радушный прием и, извинившись, поспешила удрать домой под благовидным предлогом: «Ко мне должен сегодня прийти отец».
Вот так я уже во второй раз от него сбежала. Но теперь мне было гораздо легче, потому что я знала, что в любой момент могу его навестить и даже предлог для этого мне больше не надо придумывать, потому что уже в дверях он сказал:
— Мария, Маша, заходи иногда ко мне в гости. Не знаю, поверишь ты мне или нет, но здесь у меня нет ни друзей, ни родных — никого. Вся жизнь идет по одному заезженному кругу: ресторан — дом — ресторан. А иногда хочется с кем-нибудь просто поговорить по душам. Надеюсь, я тебя не сильно напугал своими россказнями о дьяволе и генетических болячках?
— Нисколько, — соврала я, — мне было даже интересно.
— Ну, если интересно, то у меня еще много таких историй. В отличие от тебя, я интересуюсь мистикой и еще скрипками. Когда-нибудь я тебе расскажу о них, о самых необыкновенных творениях человеческих рук!
Он говорил это таким восторженным голосом, что я даже немного приревновала его к музыкальному инструменту, что никак не вязалось с моим спокойным характером.
Весь день прошел в каких-то бессмысленных метаниях — и не отдохнула, и ничего толкового не сделала. Только к вечеру прошел мандраж от нашей с ним встречи и я смогла немного успокоиться.
Подойдя к окну, я обратила внимание, что в пустующем доме, торчащем черным пятном посреди нашего двора, как гнилой зуб, на третьем этаже горит свет. И свет этот не электрический — похоже, бомжи, или кто это там поселился, жгли свечи. Я как зачарованная смотрела, как мечутся в безумном танце длинные темные тени. Мне стало не по себе, уж очень это было похоже на какой-то шабаш. Да уж, кое в чем Раиса права, надо бы нашим властям с этим домом что-то решать, иначе скоро здесь у нас появится кое-кто похуже бомжей и готов. Может, и маньяк, зарезавший Светку, тоже где-то там обитает?