Скрипач
Шрифт:
Он висел над полом, и в глазах у него застыл ужас. Все объяснения, которые он только что нашел для тех невероятных событий, что произошли в его доме, рассыпались в прах. Он делал неуклюжие движения руками и ногами, как будто пытался плыть. Выглядело это так смешно и нелепо, что дьявол улыбнулся и произнес:
— Дэвид Копперфильд повесился бы от зависти, увидев тебя.
Когда над головой Золотого Жорика появилась кроваво-красная надпись на латыни: «Feci quod potui, taciant meliora potentes», скрипач взмахнул рукой и коротко заметил:
— Я это уже понял. Ладно, можешь отпустить его,
Тело Жорика плавно опустилось на пол. Когда его ноги коснулись твердой поверхности, он вскинул голову и посмотрел на исчезающую надпись. В глазах бандита плескался страх.
— Что это значит? — спросил он, указывая на незнакомые буквы.
— Ох, темнота ты, — вздохнул дьявол, — это латынь. Там написано: «Я сделал все, что смог, кто может, пусть сделает лучше». А теперь вернемся к нашим баранам, то есть к тебе, Жора. Ты уверен, что хочешь стать президентом?
Вспомнив свою мечту, Жорик сразу успокоился и посмотрел на своего гостя с таким подобострастием, что скрипач даже скривился. Он считал Золото сильным человеком, и ему было неприятно видеть в нем эти рабские черты. Но дьявол давно привык к тому, что люди постоянно его разочаровывают.
На стене вспыхнула новая надпись: «Plurium habet, qui minimum cupit».
Скрипач кивнул и тут же перевел: «Имеет больше всех тот, кто меньше всего желает».
В ответ Жорик рассмеялся.
— Пусть меньше всего желают тот, — сказал он, — кто не может получить большее! Так ты выполнишь свою часть договора, дьявол? — он ухмыльнулся, вновь вернувшись к своим привычным сомнениям.
— Я всегда выполняю то, что обещал, — недовольно ответил скрипач, — в этом ты можешь даже не сомневаться.
Он свистнул, и тотчас все явления в особняке прекратились. Люди, застигнутые в разных местах и в разных позах, растерянно осматривались по сторонам, не понимая, что происходит.
Внизу, в помещении для инвентаря, возмущенная горничная сбросила с себя разгоряченного садовника и разразилась такой матерной тирадой, что невезучий любовник не успевал оправдываться, застенчиво прикрывая руками свое достоинство. А вокруг царил разгром и хаос.
— Ладно, Жора, — обратился дьявол к Георгию Андреевичу, — поговорим об этом позже. Тебе тут надо срочно навести порядок, а то скоро сюда нагрянет милиция, и я не знаю, как тогда ты объяснишь, что здесь произошло. Интуиция подсказывает мне, что версию с дьяволом они на веру не примут.
Тут в комнату скрипача ворвался заместитель Ветлугина и, краснея то ли от страха, то ли от быстрого бега, спросил:
— Там Станислав Сергеевич, кажется, сошел с ума. Что с ним делать? Он Котова убил. Георгий Андреевич, надо что-то делать, он ведь может всех тут передавить, как цыплят. Он невменяемый, все время твердит о каких-то украденных деньгах. Я не знаю, что с ним делать. Надо срочно вызывать «скорую», чтобы его отвезли в дурку.
— Слушай, умник, — взорвался Золотой Жорик, — сначала здесь надо навести порядок, а только потом кого-то вызывать. Как ты объяснишь ментам или санитарам, что здесь произошло?
Тяжело вздохнув, Золотой Жорик поднялся со стула и направился к двери. У самого порога он обернулся и, бросив в сторону дьявола испепеляющий взгляд, многозначительно пообещал:
— Ты прав, Морозов, во всем будем разбираться потом. Сейчас надо наводить порядок. Но учти, у меня хорошая память и этого всего я не забуду.
— Я тоже на склероз не жалуюсь, хотя возраст у меня более чем преклонный, — одарив бандита сияющей, белоснежной улыбкой невинного ребенка, ответил дьявол.
Когда Георгий Андреевич ушел, громко хлопнув дверью, Ник позволил себе возмутиться:
— Ты что, серьезно собираешься сделать из этого отморозка руководителя страны?
— А почему нет? — удивился дьявол. — Поверь, за всю историю человечества бывали случаи и похуже. Жора не самый плохой вариант.
— Я не позволю! — вырвалось у Морозова.
— Ну, мой друг, от тебя здесь мало что зависит, к сожалению или, — он коротко хохотнул, — к счастью. Не переживай и на всякий случай запомни на будущее: любой договор, а тем более договор с дьяволом, надо тщательно проверять и перепроверять до запятой и оговаривать каждую, даже самую незначительную, деталь. Я никогда не лгу — это верно, но кто сказал, что я не могу трактовать то или иное положение на свое усмотрение, если есть такая возможность? Так что, Ник, не переживай ты так. Другие отморозки будут управлять твоей страной, не Жорик, нет.
И тут же на стене появилась новая надпись взамен исчезнувших: «Aditum nocendi perfido praestat fides».
— С латынью, мой друг, ты не знаком, — вспомнил дьявол, — хорошо, переведу, что хотел сказать тебе этот маленький озорник: «Доверие, оказываемое вероломному, дает ему возможность вредить». На этом уроки латыни мы закончим. Пора подумать о вещах более приятных, — он усмехнулся лукаво.
За окнами уже во всю разгорался рассвет. Солнце окрасило небо в розовые и багровые тона, а птицы принялись орать на все голоса, оповещая всех о наступлении нового дня. Для Георгия Андреевича Золото эта ночь была одной из самых страшных в его жизни, хотя он не мог пожаловаться на то, что в прошлом ему не хватало адреналина.
Измученные и невыспавшиеся люди сновали по особняку, приводя его в божий вид. Работы было много, за один день управиться было нереально.
— Одного не могу понять, — задумчиво произнес Ник, — зачем тебе все это нужно было? Неужели только для того, чтобы убедить Жорика в своей правоте?
— Думаешь, что он мне поверил? — спросил его дьявол с сарказмом. — Нет, поверь, Золото немного придет в себя, подумает и найдет какое-нибудь логичное объяснение всему тому, что здесь произошло. Да я и не преследовал такой цели. Все, что мне нужно было, — это убрать Арика и Ветлугина. Эти двое представляли для нас опасность. Мне нравится это тело, и я не хотел бы так быстро его лишиться. Котов никогда бы не забыл о том, что я знаю о его шалостях в Рио, а Ветлугин привык до всего докапываться. Ну, а еще мне хотелось немного приструнить Жорика перед тем, как покинуть тебя на короткое время. Дела, мой друг, дела.