Сладкая месть
Шрифт:
Рывком посадил девицу к себе на колени, руками щупал ее между ног, а она, как умалишенная, задом скакала на его набухшем бугре и не стеснялась оставлять на шее верзилы засосы в виде фиолетовых гематом.
Вот ведь! Безбашенная на всю голову дурында!
Остальные члены «Неистовой пятёрки» отправились за кулисы, ожидая своей очереди, в том, чтобы показать свою мощь, свою силу, свои возможности.
Затаив дыхания, вцепившись ногтями в мягкую седушку кресла я с нетерпением ожидала выхода настоящей грозы! Моего
Первым выскочил «Потрошитель». Он без особых усилий разорвал своих противников всего за каких-то там десять минут. Разорвал в прямом смысле этого выражения. Потому что его соперники летали по площадке как резиновые мячики, когда он выбивал из них внутренности. Это было что-то с чем-то!
Кажется, я даже видела, как некий кусочек чего-то вязкого, напоминающий желе, пролетел над моей головой и ляпнулся в одного из фанатов. Или у меня мираж, или это чья-то печень, над которой потрудился Потрошитель.
Затем на «сцену выскочили» близнецы - Молот и Наковальня.
Стало ещё веселей!
Они боролись против двух других амбалов. Таких вот извращённых парных боёв я даже не видела по телевизору. Или по интернету. Зрелище было жуткое. До тошноты. Они дрались похлеще, чем их брат Потрошитель.
Всё. Терпение закончилось.
До конца сражения я просто уткнулась лицом в колени, а ещё попросила Максима принести мне аспирин и воды. От шума, от ударов и этих адских воплей мой мозг практически взорвался на сотню кусков, превратившись в кашу, будто в каждую извилину затолкали по реактивной петарде.
Близнецы с гордым видом покинули ринг, не получив ни единой царапинки, а их противников в спешном порядке унесли на носилках. Кажется, кто-то в толпе испугано выкрикнул: «Скорей, звоните в скорую! У него блин шея на соплях болтается!».
Глубокий вдох и выдох!
Вдох… выдох!
Находясь у истоков обморока, я выхватила пакет с чипсами у Карины, уткнулась в него носом, задышала глубоко и часто, чтобы хоть как-то успокоиться, чтобы хоть на миг избавиться от этого дурацкого волнения!
Ничего не помогало!
Даже сгрызанные до мяса ногти.
Меня больше не мучила клаустрофобия, я привыкла к виду крови, ору толпы, матам и запаху спирта!
Тогда чего я боялась?
За Давида. Я боялась за него.
Боялась за то, что если вдруг что-то пойдёт не так… И он пострадает.
Самое интересное, как обычно, оставляли на конец вечеринки.
Свет в зале погас. На главном табло появились какие-то цифры, которые означали отсчёт времени от десяти до нуля.
3…
2…
1…
Яркая вспышка света, колонки взрываются от песни «Сумасшедший русский». Народ начинает верещать как резанный и танцевать под оглушающий трек.
Внезапно, моё тело прошибает электрическим спазмом, когда я вижу Давида, как он, боксируя и разминаясь на бегу, ритмичной трусцой приближается к рингу. В одних только черных шортах. Босой. Огромный. И агрессивный, как дикий медведь. Его руки были перебинтованы эластичными бинтами. Чёлка скрывает взрывоопасный взгляд, направленный строго на противника. Челюсти сжаты. Он сосредоточен и целеустремлён, от его огромного тела исходит жар ненависти. Он травит им своих врагов.
На ринге Давид абсолютно другой. Не такой, как в реальной жизни.
Намного хуже.
Этот мужчина — зло в чистом виде.
Но такое сладкое и порочное зло.
Ради которого я готова продать собственную душу.
***
Одним ловким прыжком он преодолевает тросы ринга. Толпа взрывается! Кажется, словно каждый из тысячи человек, находящихся в зале, жаждал лишь его выхода. Фанаты любят Безжалостного. За то, что боец дарит им невероятные эмоции!
Его кулаки сжаты до вздутых вен на руках. Давид ссутулится. Плечи вперёд. Мышцы напряжены. Шаги властные, тяжёлые. А вот повадки — истинного зверя, доминанта, победителя! Он вёл себя так, будто уже выиграл этот бой. Который ещё не успел даже начаться. Уверенный, непобедимый ураган! Да он за минуту может разнести эту комнатушку в пух и прах.
Никто в этом клубе ему не ровня.
Никто.
***
Бешеный дьявол, весь такой агрессивный, опасный и жутко сексуальный выскакивает на «сцену» и ударяет своими стальными кулаками друг о друга. Да так, что искры летят во все стороны и сверкают в полутьме.
Кошмарная машина для убийств!
Кто-нибудь, молю, ткните мне в нос нашатырем! Я уже одной ногой в обмороке, а другой — в бездне исступления.
Он осатанело поднимает руки вверх, рычит, скалится, подкармливая народ новой дозой эмоций. От оглушающего шума у меня болят уши. А стены и пол вибрируют как при землетрясении!
Ещё несколько секунд Давид разогревает фанатиков — позирует, размахивает кулаками и прыгает по сцене будто одичалый зверь, а затем замирает. Когда в толпе находит меня. Когда наши взгляды встречаются, его глаза оживают ещё больше. В них я вижу целую вселенную. Дикую, страстную безбашенную! Он — вылитый Бог, властелин мира, непобедимый Гладиатор! Я ничуть не сомневаюсь в его способностях! Он поставит каждого своего недруга на колени, заставит признать превосходство Безжалостного, а затем, без особого труда, уложит мордой вниз и потратит на это дело не больше минуты.
Моё сердце начинает колотится как ошалелое, падает куда-то в желудок и трепыхается там в мучительной агонии, когда на платформу поднимается первый соперник. Мурашки бегут вдоль позвоночника, дыхание сбивается, а глаза начинают слезиться от волнения. Его соперник менее крупный, но ничуть не уступает маневренности Безжалостному.
— Встречаееем! РУКИ БАЗУКИИИ!
У этого мудака действительно огромные руки. Он умело ставили ими защиту. И также умело наносит удары. Но Безжалостный ловко уворачивается от подачек.