Слава
Шрифт:
Дикон подумал, что его вопрос задел ее за живое. Он ждал продолжения, но Лаура снова занялась лежащими на полу бумагами.
– Что бы там ни было, – сказала она, – будь это даже деньги, он все равно ее не стоил. Я говорила вам, что он – зануда и напрасная трата времени.
– И то и другое совершенно справедливо, – согласился Дикон.
Это заняло у них весь вечер. Дикон читал, то и дело взглядывая поверх книги на Лауру, которая сидела, скрестив ноги, на ковре и копалась в бумагах. Он налил ей вина, а себе приготовил кофе. Когда он подал ей стакан, она подняла голову и молча улыбнулась.
– Все. – Она выпила вино.
– Пусто?
– Если что-то там и было, то сейчас этого нет.
– И это означает, что...
– Оно было стерто.
– Но не обязательно с целью?
– Не обязательно. После того как след больше не нужен, его стирают. А Кэйт, как мы знаем, этого не сделала. И компьютер повис.
– И она написала в календаре слово «след» со знаком вопроса.
– Правильно. И кроме того, очистила компьютер.
– Но, очищая память, она стерла результаты отслеживания.
– Не обязательно. Кэйт стерла файлысо следами – то есть те записи, которые забивали «соты». Однако она могла оставить след в личном файле, но она, похоже, этого не сделала.
– Если след существует, то где он может находиться? Лаура вздохнула.
– У меня есть предположение, что Кэйт распечатала его. Где-то должны быть несколько вот таких листочков, – она показала на стопку бумаги перед собой, – или же след мог остаться на резервной ленте.
– На чем?
– Есть такая резервная лента, на которой записывается еженедельная работа.
– Где?
– В банке. В подвальных помещениях. – Она встала и потянулась. – Их можно увидеть, только запустив in situ [6] .
– Это рискованно?
Она кивнула.
– Да, рискованно. Но возможно.
– Мы зашли довольно далеко, – сказал он. – О чем вы думаете?
– Я в растерянности. – Лаура криво улыбнулась. – На вашем месте я бы бросила все это. Кэйт вполне могла поскользнуться и утонуть случайно. Я думаю, что это была просто моя фантазия.
6
На месте (лат.)
– Но вы так не думаете!
Она широко улыбнулась, подтверждая его правоту.
– Я думаю, что было бы неплохо принять сейчас ванну, – сказала она.
Он кивнул в знак позволения; она сбросила обувь, встала и, позевывая, вышла из комнаты.
Дикон отнес ее стакан и свою чашку на кухню и сполоснул их под краном. Вернувшись в гостиную, он первым делом взглянул на разбросанные туфли, словно мысль о них не давала ему покоя. Они лежали под углом друг к другу, левый упирался носком в задник правого. Это были туфли, потерявшие своего владельца. Обувь, которую женщина небрежно сбросила посередине комнаты.
Он едва не покачнулся от внезапно нахлынувших чувств. Ему представилось, что весь прошедший год, все дни пьянства и страха исчезли, что сейчас Мэгги выйдет из ванной в длинном темно-синем платье, которое он подарил ей, перешагнет через туфли, сядет на кушетку
Он слышал, как течет вода из крана. До него доносился теплый запах сосновой хвои. Он смотрел на туфли так, словно это их положение – под углом одна к другой – навевало на него какое-то определенное воспоминание – о конкретной ночи из его прошлого.
Зазвонил телефон. Это был Фил Мэйхью. Он звал его прогуляться в Грин-парк завтра утром. Дикон подошел к окну и открыл его, чтобы понаблюдать за ласточками – черными птичками на почти черном небе. Ему показалось, что прошла всего пара минут, когда в полуоткрытой стеклянной панели появился дрожащий и размытый силуэт Лауры.
– Я взяла вот это – ты не возражаешь? – спросила она, завязывая пояс на темно-синем платье.
Глава 11
– Это делается не так, – заметил Дикон. – Ты должен войти с восточной стороны парка с мятым пакетом в руках. В пакете должен лежать хлеб и кусочек фруктового пирога. Ты стоишь вот на этом деревянном мостике и кормишь хлебом уток. Потом с противоположной стороны подхожу я и наклоняюсь через перила, но не слишком близко от тебя. Спустя некоторое время ты уходишь, а я беру твой пакет. Я скармливаю уткам остатки хлеба, но пирог оставляю, потому что в одной из изюминок вделан микродатчик.
Мэйхью молча глядел на него пару минут, потом отвел взгляд.
– Так делается в твоей конторе, – сказал он.
Дикон рассмеялся.
– Да нет, просто мне это нравится.
– Ты ведь знаешь, на что это похоже на самом деле – полдня сидишь за голым деревянным столом, вдыхая запах потных тел и курева, а потом мотаешься в машине с вонючим выхлопом. Кажется, погода меняется. А я надеялся подышать свежим воздухом на природе.
– Только не в этом парке. Здесь даже голубей лечат от отравления выхлопными газами. А что, если нам присесть вон там? – Дикон показал на небольшую лужайку, где было не так много загорающих. Мэйхью снял майку и лег на траву, подложив под голову руки с внушительно вздувшимися бицепсами.
– Итак? – спросил Дикон.
Мэйхью закрыл глаза от солнца.
– Итак, ты, вероятно, прав.
Дикон почувствовал приток адреналина в крови и легкий зуд в нервных окончаниях. Он испытывал это ощущение всегда, когда его подозрения оказывались обоснованными, становясь чём-то реальным. Потом он спросил:
– Было судебное расследование? Где это обнаружилось?
– Не при расследовании. Я не думаю, что в квартире Лоример что-нибудь осталось незамеченным. – Мэйхью приподнялся на локте. – Позавчера в Найтсбридже была суматоха. На площади Монпелье. Уборщица вошла в квартиру, открыла дверь, как обычно, своим ключом. Она убралась на кухне, потом в спальнях. – Мэйхью замолчал, словно приглашая Дикона продолжить.
– Потом начала убираться в ванной.
– Да.
– Вернее, так и не начала.
– Да.
– Продолжай, – сказал Дикон.
– Оливия Коклан. В настоящее время ледиОливия Коклан. Она умерла меньше двенадцати часов назад.
– Какие версии?
– Эта дама прикончила почти полбутылки джина, так что если кто-нибудь захочет услышать версию, то можно заявить, что она пошла в ванную, слегка перебрав спиртного. Но, по правде говоря, ее муж – благородный сэр Бернард – настаивает на том, чтобы эта версия не фигурировала в деле.