Славные времена
Шрифт:
— Так Лиана велела, чтобы ты видел мои колени, — со смущением сказала Змея, не зная настоящего имени Ветки.
Тут она подняла глаза, и мое дыхание сбилось. Я положил цветы на стол и сел рядом с ней. Она заглянула мне в глаза и вдруг осторожно прижалась к плечу. Мы замерли. Голова у меня закружилась. Наши сердца бешено колотились, казалось, друг о друга. Она закрыла глаза, и я на мгновенье пришел в себя и поймал ее губы.
Мы долго целовались губами, зажмурясь и гладя руками плечи друг друга. Затем она повернула голову, и наши губы раскрылись. Мы горячо толкались языками, я пил ее сладкую слюну.
Мы на миг оторвались друг от друга, тяжело дыша. Она быстро сняла блузку через голову, и я начал целовать ее обнаженные груди. Одной рукой она прижимала мою голову к груди, другой расстегивала мою сорочку. Я сжал ее колено, затем моя ладонь поползла наверх по бедру. "Да" — шепнула она.
Через некоторое время мы лежали в обнимку под одеялом, обнаженные, на длинной и широкой кровати Гоби. Нам было необыкновенно хорошо. Мы молчали, без слов понимая друг друга.
— Забыл принести вино, — вдруг вспомнил я.
— А у нас есть местное в кувшине, — сказала Змея. — Не особенно хорошее, у нас дома мы лучше пили.
— Для войны сойдет, — сказал я, набрасывая на себя сорочку и вставая, чтобы налить обоим вина. — И вообще, я готов хоть всю жизнь пить плохое вино, лишь бы ты была со мной.
— Какая жертва это в вашей стране, — легко пошутила Змея. — А у нас все пьют финиковую водку, а вино — легкий напиток. А пиво пьют только моряки.
— Пиво — дешево и сердито, — ответил я, подавая ей кружку с вином и садясь рядом. — Лиана намекала, что ты с юга — но это и так видно по тебе. Но она не говорила, что я у тебя буду первый.
— А кто знает? — пожала плечами Змея. — Я не особенно откровенный человек. Но тебе должна сказать: хорошо, что я стала женщиной, хоть и больно, и просто необыкновенно хорошо, что это был ты. Я люблю тебя.
— И я тоже люблю тебя, и не хочу жить без тебя, — помолчав, сказал я.
Помолчав, Змея перевела разговор на другое.
Перед закатом вернулись довольные девочки. Мы со Змеей к этому времени уже привели себя в порядок и сидели в обнимку на ее кровати, заканчивая кувшин кисловатого вина.
— А почему не на моей? — только и спросила Гоби. Она казалась довольной свиданием.
— Там надо белье менять, — смущенно сказала Змея. — Я хотела вам показать…
— Молодцы, — сказала веселая Ветка-Лиана. — Распечатали нашу девочку. Уже можешь жить полноценной жизнью.
Они, не чинясь, содрали с постели простыню и замочили ее в тазу с водой.
— У тебя слуги — замечательные, — неожиданно сказала Ветка, наливая себе остаток вина в кружку. — Накрыли на стол деликатесы из твоих запасов, поставили отличное вино из ваших погребов, а самих и видно не было. Гоби говорит, что за таким столом в жизни не сидела.
И Гоби молча кивнула головой.
Уже прошло двадцать дней с начала нашего со Змеей романа. За это время я успел пять раз сходить с девочками в разведку. Это оказалось неопасным, но не особенно приятным делом. Мы маскировались в колючих кустах, прятались в болотцах. Каждый день приходилось смывать с себя несколько фунтов грязи. Самое забавное было то, что мы и близко не видели противника —
Несколько раз мы встречали контрабандистов, и заворачивали их обратно безо всяких разговоров. Словом, война здесь была скучной. Но лично я здесь нисколько не скучал. Каждый вечер я проводил в палатке девушек, причем каждый второй вечер они бодро собирались и шли в мою палатку — "на свидание", оставляя нас со Змеей наедине. Эти вечера не проходили у нас попусту.
Как-то вечером, один на один, в постели, я вернулся к старому разговору, и опять повторил Змее истинную правду — я уже не мог жить без нее.
— Ладно, оставим пока эти разговоры, — устало ответила Змея. — Ты же не знаешь, кто я.
— Догадываюсь, — прямо сказал я. — Видишь ли, твоя манера танцевать показывает, что ты — дворянка. Манера драться говорит об отличной школе, скорее всего, ты имела домашнего учителя — мастера боя. У меня манера такая же, не считая общих приемов, изученных в офицерской школе и на войне. Ты из южных королевств, судя по внешности и акценту — он у тебя еще остался. Ты явно не в ладах со своим родом или королем, если воюешь здесь. Если ты бежала бы с кем-то из дома или была похищена, об этом говорило бы дворянство всего континента. Ты же знаешь, какие они сплетники.
— О да, это я знаю, — улыбнулась Змея, с интересом слушавшая меня.
— Значит, ты, то есть весь твой род, не в ладах с королем, что нечасто бывает. Я, как сын графа, хорошо знаю генеалогию дворянских семей континента…
— Я тоже, — прервала меня Змея, — и знаю твой род: Альберы.
— Именно, — сказал я. — и, перебирая историю континента последних двадцати лет… ты же явно не старше, чем двадцать два года… я могу найти только четыре случая настоящей войны дворян с королями и гибели рода. Там были пропавшие юные дворянки твоего возраста. Две из них уже замужем. Еще одна была захвачена пиратами и выкуплена другим королевством из политических соображений. И только одна из них считается пропавшей без вести: младшая дочь покойного Лораса, графа из королевства Родония. Помнится, ее звали Калила. И ты знаешь, когда мы знакомились, мы несколько смешались мыслями и назвали друг другу свои настоящие имена. Ты представилась младшей леди Калилой.
Я внимательно смотрел на нее во время этих слов, и она так же внимательно смотрела на меня.
— Так вот, я хочу, — закончил я, — чтобы пропавшая Калила Лорас из рода Лорасо стала младшей графиней Альбер. Рассматривай это как официальное предложение. Можешь думать над ответом сколько хочешь: это не династическое предложение. Это предложение по любви.
Она молчала, прикусив губу и со смятением глядя на меня. Я решил сказать еще кое-что.
— Кстати, ты знаешь, что наши отцы знакомы?
— Я слышала, но никогда не имела чести встретиться…
— Ты просто забыла, — ласково сказал я. — Я тогда, после наших первых танцев, потратил полночи, просматривая изображения в моем семейном амулете образов, и нашел кое-что.
Я вытащил и оживил амулет, настраивая изображения.
— Этим изображениям тринадцать лет — дружеская семейная встреча на морском отдыхе на нашем побережье. Вот это — десятилетний я. Это — мой младший брат. А кто вот эта пухленькая восьмилетняя девочка на песке рядом с нами, как ты думаешь?