Славные времена
Шрифт:
Оправившись от переживаний, Змея сказала слабым голосом:
— У меня ничего нет. Все наши поместья конфискованы…
— Наплевать, — сказал я.
— Это опасно…
— Наплевать, — сказал я. — Я сумею защитить тебя.
— Твои родители…
— Они знают о тебе и готовы принять. Я уже послал им твои изображения.
— Я принесу тебе несчастье, — таким же слабым голосом продолжала она.
— Ерунда, — сказал я. — Запомни: я без тебя жить не могу. Для меня вопрос решен — ты или никто. Неужели ты сделаешь меня несчастным на всю жизнь?
Эти напыщенные
— Хорошо, я согласна, — вдруг сказала она окрепшим голосом. — Бери меня, и будем счастливыми. Я сделаю для этого все, что смогу. Я постараюсь.
Я повернулся к Альте. Она через силу улыбалась, глядя на нас.
— Альта, милый мой огонек, позови девочек: нам нужны свидетели. Я делаю официальное предложение, а Ветка, то есть Лиана, и ты — дворянки, и вы можете быть свидетелями.
— А что, Лиана тоже дворянка? — с недоумением спросила, приободряясь, Змея. — Я думала, она охотница в изгнании, убила кого-то…
— Нет, она тут малость шпионит, — слегка покривил я душой. — А вообще-то она из дворян Великого Леса. И еще бывший офицер Стражи. Для свидетеля в самый раз.
Пользуясь тем, что Альта вышла, я обнял Змею и мы сладко поцеловались.
Альта моментально притащила "девочек", так что они одевались и завязывались на ходу. Лица Гоби и Ветки были удивленными. Я официально заявил, что женюсь на Калиле и забираю ее из армии. Они сразу расслабились и понимающе переглянулись.
— Давно пора, — сказала Ветка. — Я на твоем месте, Змейка, еще бы и залетела сразу. Война идет, надо делать детей, пока есть время.
— Уже, — сказала немногословная Калила.
— Та-ак, — протянула ехидная Ветка. — Значит, оттуда скоро сынок вылезет?
— Лун через семь с половиной появится, — поправила ее хладнокровная Гоби. — Только Змее надо уезжать сразу. Последнее время что-то по ней часто стреляют.
— Вот именно, — мрачно сказал я.
Через несколько минут я уже входил в палатку сержанта. Он сидел, горбясь, за писарским столом, проверяя ведомость на жалование наемникам.
— Сержант Медведь, — начал я. — Я сообщаю тебе для передачи в полк по команде.
Медведь поднялся и встал по стойке смирно, что было не вполне обычно для наемников.
— Я сделал предложение Змее, и она его приняла, — продолжал я. — С этого момента Змея — моя невеста, то есть невеста графа, и по закону выходит из подчинения армии и подчиняется, по своему желанию, моему отцу и мне. То, что она иностранка, служит в армии, находится в районе боевых действий — наплевать на это дерьмо. Она моя, и война для неё окончена. Скоро мы отпразнуем это дело здесь, и я отвезу её в свое поместье.
— Понятно, господин граф, — четко ответил Медведь, в первый раз не назвав меня Конником. — А это ничего, что она не дворянка?
— Она — дворянка, просто из другой страны, — пояснил я.
Медведь повеселел. Дело уходило из его ответственности. Кроме того, Гоби оставалась ему как приз.
— Я, пожалуй, тоже женюсь тогда, господин граф… На Еве,
Медведь хорошо знал своих наемниц.
— Придется, — пояснил я, делая рукой округлое движение перед животом.
— Ну это другое дело! Тогда она поедет. И правда, чего ждать? Война, надо спешить. Мало ли…
— Именно, — сказал я. — Помнишь, как девок послали под огонь? Если бы эльф и я за ними не вышли, не было бы у тебя наемниц.
— Вы думаете, это за ними была засада? — насторожился Медведь.
— Скорее всего. Надо бы зубы Лимару посчитать за это задание, но это потом. Сейчас я хочу убрать ее отсюда. Передай мое письмо вверх по команде в полк, а я от себя имею право обратиться в дивизию. У меня в связи с затишьем есть законный отпуск. Завтра, я надеюсь, мы подпишем бумаги и уберемся. До завтра она никуда не идет. А тебе совет, как другу (при слове "друг" Медведь внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал): женись скорее. Подробностей сказать не могу. Но спеши. И присмотри пока за Змеей, прошу тебя. Очень мне все эти засады не нравятся.
— Ясно, — сказал Медведь. — Я присмотрю.
Уже выходя, я повернулся к нему с порога:
— А чего это ты Гоби Евой назвал?
— Так Гоби по-настоящему Евлалией зовут, господин граф, — весело ответил Медведь.
— Так она христианка, что ли? — удивился я.
— Христианка и венедка, господин граф, — пожал плечами сержант. — Или, как они говорят, славянка. Я сам Одину поклоняюсь, как все даны, но это не мешает.
— Не знал… Ну, пока, — сказал я и ушел. Мне надо было спешить в дивизию.
Когда я вечером вернулся, злой Медведь сидел с перевязанным плечом, а девушки, сидя рядом, поили его самогоном и ругались последними словами. Как оказалось, Лимар попытался послать их в дневной секрет за третью поляну. Змея отказалась, как уходящая в отставку. Он ни с того, ни с сего захотел вдруг её пристрелить за неповиновение, но Ветка нацелила на него стрелу, а Гоби своей железной хваткой взяла за руку. Медведь вышел на шум, и Лимар сходу обвинил девиц в бунте. Медведь послушал его, и, как старший по званию, приказал ему убраться. Лимар вдруг схватился за пистолеты и получил по морде от Медведя. Лежа на земле, Лимар все-таки смог выстрелить в Медведя, а затем в Змею.
Гоби опять толкнула, на этот раз Змею, и пуля пролетела мимо, а Ветка пришпилила Лимару руку с пистолетом стрелой к земле. Его разоружили и немного побили ногами. Теперь перевязанного Лимара должны были везти в дивизию на дознание, и побыстрее, так как собравшиеся наемники поговаривали о допросе с огоньком и о петле. По закону о наемных отрядах они могли сделать это, поскольку Лимар давал им клятву как член отряда.
— Теперь понимаешь? — спросил я Медведя.
— Теперь понимаю, господин граф, — мрачно ответил он. — Правы вы были. Завтра же потащу Гоби к полковому жрецу, пока есть время. Он с Одином не в ссоре, распишет в два счета.