Славные времена
Шрифт:
— А за королевской землей следят внимательно, как твой отец за вашим графством? — вдруг спросила Альта.
— Не уверен, — пробормотал я. — Каждый год увольняют и сажают в тюрьму немало смотрителей за землями короны. Воровать любят… Не зря в армии сейчас школу интендантов открывают — новые хозяйственники и управляющие нужны. Старые уж очень воруют. Сама знаешь, казенный карман — бездонный.
— Я как раз не знаю, — ответила Альта. — Откуда? Ну что, пойдем за мерзавцем, или полетим? Он как, движется в сторону деревни?
— Пока да, а дальше посмотрим.
Про себя я твердо решил завтра же выпросить у учителя заклинание создания одежды из древесной массы. Как я мог быть таким легкомысленным — научиться делать из опилок солдатские пайки, и не уметь создавать одежду!
— Есть проверенный способ, — спокойно сказала Альта. — Понесу тебя в руках, как будто похитила. Куда полетим, в деревню?
— Сначала туда — попросим одежду. А потом поймаем вора.
Мы нисколько не беспокоились — вор не смог бы уйти от нас. Мне только было смешно от происшествия, и еще немного неудобно, что придется расхаживать на людях голым. Альта, как всегда, чихать хотела на людские предрассудки. Ей хотелось изловить и наказать негодяя, обокравшего нас.
Летели мы недолго, что было очень хорошо: я был раздет на ветру. К счастью, было теплый вечер. Альта мгновенно облетела действительно большое село и мягко села на задние лапы на безлюдную площадь перед большим домом — очевидно, резиденцией старосты. Я спрыгнул с Альтиных рук и, не стесняясь наготы, сладко потянулся. Сзади нас раздался визг — какая-то парочка любезничала на площади, и чуть было не попала под хвост страшного огненного дракона.
— Хорош орать, давайте старосту сюда! — начальственным голосом сказал я. — И не шумите тут!
Я приготовился пустить в ход правило отца: если окружен простым народом и предвидятся трудности — говори решительно и начинай с матерного слова.
Староста моментально появился из самого большого дома на площади. Это был сухощавый подобранный человек, по виду бывалый рыбак. Он обомлел при виде голого мужчины, и дракона рядом.
— Нам нужна одежда, — сказал я ему без экивоков. — И ей тоже.
Альта как раз превратилась и взошла на крыльцо, не стесняясь своей наготы. Площадь по ночному времени освещалась только одним фонарем, но и в этом слабом свете ее зеленые светящиеся глаза с вертикальными зрачками были превосходно видны и внушали ужас.
Я думал, что сейчас начнется долгий разговор, но староста был человеком действия. Он моментально оценил обстановку. Затем глянул в глаза Альты и решительно сказал:
— Сей момент, господа. Прошу внутрь, а то народ собирается.
И действительно, площадь перед домом старосты быстро заполнялась народом. Шума, однако, не было: всякий новоприбывший, посмотрев в холодные змеиные глаза Альты, моментально замолкал. Мы поскорее зашли внутрь.
Жена старосты, полная красивая женщина, сразу прикрыла Альту каким-то одеялом (к чему Альта отнеслась равнодушно), смерила нас опытным взглядом и вытащила из сундуков одежду — куртку и штаны мужа и свое длинное платье.
— Теперь о деле, — начал я. — Мы тут прилетели, купались на берегу, и какой-то скот стащил нашу одежду. Я маг, и чувствую, что мои вещи с ним приближаются к селению. Ваш?
— Опять сволочь Крысеныш! — не раздумывая, сказал староста. — Он там рыбачит обычно. Только он может попятить вещи у людей. Остальные у нас — народ серьезный, товар возят…
Он вдруг замолчал, прикрыв рот ладонью, поняв, что проговорился. Дело было ясное.
— Ваша контрабанда мне по…, — коротко сказал я. — Ты мне мои вещи подай, а на все остальное я положу с пробором. А его в…. ты сам трахай, мне такие крабята без надобности.
На флотской службе я приобрел род красноречия, который хорошо помогал добиться понимания у собеседников — иной раз получше, чем старые кавалерийские выражения, которые тоже неплохо работали. Староста сразу оживился, почувствовав своего человека. Настоящий моряк не любит пиратов, но не обращает внимания на контрабанду — таковы традиции морской жизни, даже у военных моряков.
— Сейчас пару ребят охотников пошлю за ним, пока вещи не попрятал. Он упрямый, гаденыш, пятки жечь надо, чтобы сказал.
— Надо будет — и пятки пожжем, — продемонстрировал я плохое настроение.
— А я жженное лучше ем, — невинно добавила Альта, закидывая ногу на ногу.
Староста глянул на нее и сказал убедительным тоном:
— Не беспокойтесь госпожа, сейчас мои его притащат. Не желаете ли вина?
— Желаю, — ответила Альта. — Наше вино украли.
Староста бодро достал бутылку вина и два чистых стеклянных фужера. "Неплохо живут у нас контрабандисты" — удовлетворенно подумал я, принимая фужер с вином. Альта попробовала напиток и сказала удивленно:
— А вино ничего себе.
Пользуясь тем, что староста выскочил за дверь, по всей видимости, организовать засаду на воришку, я ответил:
— Контрабанда. Кое-что остается и ему.
Действительно, мы пили контрабандное вино из Зарента, стоившее ползолотого за бутылку в столице. Жена старосты поставила на стол тарелки с нарезанными копченым языком, ветчиной и копченым сыром.
— У вас все копченое? — с некоторым удивлением спросила Альта.
Хозяйка не успела ответить, как я вмешался в разговор, подхватывая рукой кусок ветчины:
— Южнее столицы всегда селились потомственные мореходы, у них копченое в фаворе.
Хозяйка благодарно улыбнулась мне и, ничего не говоря, искоса глянула зрачком в зрачок. Это было знакомо. Так или сыщики и воры узнавали, "читали" друг друга, или моряки опознавали своего. "Морячка" — подумал я и посмотрел на руки хозяйки. На них слабо виднелись маленькие шрамы от рыбацкой бечевы и сетей, и следы иглы для шитья парусов. Совсем как руки рыбачки, моей старой пассии, подумал я. Хозяйка спрятала руки под фартуком и снова улыбнулась, уже как своему — она узнала во мне моряка. Наверно, тоже ходит на лодке за товаром, подумал я, пробуя превосходное вино.