След лисицы
Шрифт:
— А и будем воевать, – жестко ответил Наран. – Мертвых забрать дозволите, или это честь вашу посрамит?
— Забирайте, к реке отойдем. Наших только не трогайте.
Баяру предложение воеводы вполне ожидаемо не понравилось. Он тоже подозревал подвох. Ждать в степи дождя было не в его характере, но убитых, действительно, нужно было похоронить по обычаям кохтэ, то есть — сжечь. С травами специальными и оружием.
Моры закапывали своих мертвецов в землю, и в этом тоже был смысл: из них потом вырастет трава, а может даже и лес, в котором будут
Особо сейчас радовало хана, что у моров убитых было явно больше. Хотя погребальный костёр у кохтэ тоже внушал тоску. Каждый воин был Баяру знаком. Каждый был — как отрубленный палец. Больно.
Впрочем, сейчас больно за живых — за жён и детей. Мертвым уже ничего неважно, а те, кто умер в честном бою, на небесах сядут рядом с Великими Предками, войдут в Небесный совет, конечно же.
— Значит, лисы идут на беров? — в очередной раз спрашивал хан своего друга. — Как удачно для нас!
— Да. Можно пойти на Лисгород, там сейчас нет самых лучших и опытных воинов.
— Или, напротив, заключить с лисами союз, — возражал Баяр. — И Бергород взять без боя, утвердив там своего князя.
— Лучшая битва та, в которой меньше всего убитых, — философски усмехался Наран. — Стало быть, самое удачное сражение то, которое не случилось.
— Именно. Поэтому пошли разведчиков в сторону Лисгорода. Коли князь их приведёт за собой войско, то встретим их нашими стрелами и дальше — возьмём город. А коли с открытым лицом придёт — будем разговаривать про союз.
Неизвестно, кому и повезло, но князь Матвей Вольский, немолодой уже и очень опытный мужчина, прибыл в сопровождении личных дружинников. И не войско, а скорее, почетный эскорт. Всего пятнадцать человек, но все как на подбор, рослые, могучие, на огромных богатырских конях. С такими, пожалуй, сам Баяр не рискнул бы выйти один на один.
И дружину личную он оставил на холме, спускаясь смело навстречу врагам в одиночестве. Подобный поступок кохтэ оценили, они вообще уважали смелость и силу. Только Ирган презрительно сплюнул на землю и процедил сквозь зубы:
— Вот дурак! Одна стрела — и лишится Лисгород головы.
— Э, нет, — возразил задорно Ольг, внимательно вглядывавшийся в князя лисьего. — Смотри, какой он… старый уже. Наверное, сыновья его взрослые уже и мигом возглавят княжество. И мстить будут жестоко.
Баяр кивнул, соглашаясь с мальчишкой. У такого умудрённого сединами воина не могло не быть плана на любой поворот событий.
— Ольг, за мной.
Пришла пора большой игры. Пешку нужно было на поле битвы продвигать вперёд.
Выдвинулся навстречу князю — с уважением и смелостью, понимая, что тоже сейчас рискует. Луки у моров били гораздо дальше и сильнее, чем укохтэ. К тому же богатыри из княжеской дружины наверняка обладали самым лучшим оружием.
Наран, который был одним из самых высоких мужчин среди кохтэ, нервно прикусил губу. Князь моров был его шире в два раза и выше на целую голову. Ему пришлось напомнить себе, что моры — такие же люди из плоти и крови, как и степняки,
Но Баяр, судя по наблюдениям, умирать не собирался. Напротив, склонив голову, говорил что-то князю лисьему серьезно и долго. Князь явно расслабился, разглядывая Ольга внимательно, потом и вовсе расхохотался, запрокинув голову. Кажется, бой этот выигран, и выигран бескровно.
И вправду, князь и хан развернулись и пошли уже к стану кочевников совершенно спокойно и непринужденно. Словно старые знакомые, даже друзья. И только вблизи Наран заметил и пот на висках Баяра, и его подрагивающие пальцы.
— Ну, договорились?
— Да. Ольг остаётся с князем Матвеем как его подопечный. Идём к Бергороду, там его покажем народу. Чтобы править, он ещё юн, но его происхождение и воспитание — залог безопасности.
— А дальше?
— Дальше… Буду собирать малый совет, — сказал, чуть помолчав, Баяр. — Там все и узнаёшь.
Нарану это не понравилось. Впервые его отстранили, отодвинули в сторону. Неужели не заслужил он доверия хана? Но вслух тысячник, конечно, ничего не сказал, только кивнул невозмутимо.
Не сказать, чтобы моры внезапно полюбили тех, кто луну назад нападал на их дружину и убивал их собратьев, но князь отдал приказ — и ни одна душа не посмела даже слово недоброе сказать. Косились, конечно, морщились, демонстративно обходили стороной — но молчи..
Князь и хан разговаривали много. Наверное, сказалось и то, что Вольский был в почтенных летах. Кохтэ с почтением относились к опытным и бывалым воинам, что, впрочем, ничуть не мешало в бою. Но в разговоре Баяр был подчёркнуто вежлив (это ему ничего не стоило), а князь весьма разумно к степняку был внимателен.
У моров, конечно, про молодого князя слышали и немало. Не ждали, конечно, зная про противостояние кохтэ и угуров. К тому же Баяр нарочно засылал к морам своих разведчиков, которые распускали слухи о том, что степняки пойдут мстить за обиды предков.
Надо признать, что и морам угурские земли нравились. Моры тоже не прочь были бы отщипнуть кусок их полей, к тому же к угурам у них были свои счёты. И не без опасения тот же князь Вольский наблюдал суету у границ, надеясь только, что вначале эти дикари нападут на кохтэ, а уж моры с радостью помогут добить оставшихся, неважно даже с какой стороны.
Союз между морами и кохтэ, пусть даже не военный, пока торговый, был куда выгоднее открытой войны. И князь Вольский, несмотря на то, что оскорбленных воевода советовал со степняками дела не иметь (к тому же он уже видел их в деле и придумывал, как лучше действовать в бою), от младшего брата отмахивался, с мрачной насмешкой наблюдая, как Великий Хан точно так же отмахивается от своего брата. Правители были похожи, видели друг в друге достойных соперников. Мор не обманывался молодостью Баяра, а степняк отнюдь не считал, что у старого лиса не осталось зубов.