След пираньи
Шрифт:
Теплоход, хоть и невеличка, все же для такой компании был словно шварценеггеровский пиджак, напяленный на лилипута. Со всеми удобствами можно было разместить человек сорок. И потому Мазур — да и остальные тоже — чувствовали себя здесь чуточку неловко. И держались вместе: молчаливые янкесы, молчаливые глаголевские спецназовцы, вовсе уж немногословный майор Прагин и красотка Джен, нервничавшая вполне явственно, — так, что, вопреки слухам о помешавшихся на здоровом образе жизни американцах, истребляла сигареты в диком количестве. Что лишний раз доказывало: под любыми широтами прокурорские нервы искрят, как поизносившаяся электропроводка…
Команда
Когда Прагин объявил, что пора и на боковую, Мазур рискнул ослушаться — недолго думая, направился на палубу следом за Дженнифер, отправившейся подышать на сон грядущий свежим воздухом. А может, и не дышать — баловаться со своими неизвестными аппаратами. Подглядывать за женщиной офицеру как-то неприлично — но, во-первых, есть прямой приказ, во-вторых, вряд ли она будет заниматься на палубе какими-то интимными женскими делами вроде переодевания колготок. А в-третьих, было скучно, и спать нисколечко не хотелось.
Майор перехватил его у самой двери, с ленивой бдительностью поинтересовался:
— Бессонница?
Мазур не собирался с ним цапаться из-за пустяков, гонора ради, — но и на цыпочках маршировать перед надсмотрщиком не стоило. Довольно нейтральным тоном ответил:
— Мне, знаете ли, поручено кое за кем приглядывать в любое время дня и ночи…
Видимо, о его благородной миссии Прагин был осведомлен — кивнул и посторонился. Мазур не спеша прошел на корму, где и обнаружил искомое: Джен стояла у высоких перил, и не похоже, чтобы баловалась с миниатюрной аппаратурой: ладони на перилах, поза спокойная. Под тесными джинсами много не спрячешь — зато под мешковатой курткой может скрываться все что угодно, вряд ли она оставит свои причиндалы в каюте, коли уж и своих подслушивает, пренебрегая чужими…
Без особых колебаний он подошел, остановился рядом и, как сущий джентльмен, негромко кашлянул. Девушка резко обернулась:
— И вы тоже?
— Простите? — галантно осведомился Мазур.
Она сказала спокойнее, чуть сердито:
— Ваш генерал-супермен уже пытался залезть мне под юбку. С соблюдением всех светских приличий, правда…
— Да что вы говорите? — изумился Мазур. — Когда я с ним общался, он себе ничего похожего не позволял… Может, он решил, что у вас под юбкой шпионский агрегат подвешен? Профессия у него такая.
Ага! Ручаться можно, хотела потянуться к чему-то, скрытому под курткой, но в последний миг опомнилась. Пожала плечами:
— Насколько я могу судить, профессиональными интересами там и не пахло. Обычное мужское хамство.
— Слава богу, хоть не русское, — сказал Мазур. — Потому что у меня есть стойкое убеждение, что и американский генерал не отказался бы от кое-каких действий, связанных с вашей юбкой…
— А это обязательно? Приставать?
— Помилуйте, — сказал Мазур. — Просто нам с вами нужно побыстрее установить тесные рабочие отношения. Я старший группы, а вы представляете закон… правда, в условиях, когда не работают все и всяческие законы, но какая разница?
— И как вы себе представляете тесные рабочие отношения?
Следовало признать, что девчонка
— Действительно, как-то сразу даже и не представишь… Но все равно, следует как-то перейти на менее чопорные отношения. Только не подозревайте меня в эротическом беспокойстве…
— Загадочная русская душа? — бросила она насмешливо.
— А что? — сказал Мазур. — Мы люди простые, патриархальные…
— И потому нам следует немедленно выпить водки, закусив ее икрой?
— Хотите верьте, хотите нет, — сказал Мазур. — В жизни не закусывал водку икрой, плохо представляю себе этот процесс…
— Пожалуй, — согласилась она, на сей раз без насмешки. — У вас безукоризненный английский, я бы скорее вас приняла за долго жившего в Австралии англичанина или американца-южанина…
Совпадение это или нет? Очень уж странное попадание в десятку. В свое время Мазуру ставили именно такой акцент: чтобы даже особо дошлые люди могли его принять за долго жившего среди кенгуру и бумерангов уроженца Альбиона или парня, родившегося южнее линии Мейзон-Диксон. Помогает в иных командировках. Именно так: чтобы собеседник поломал голову — то ли англичанин, то ли американ-южанин. А девочка с первого выстрела… Странно. Неужели помощников прокуроров у них учат разбираться в подобных лингвистических тонкостях? Кажется, понятно, что Глаголев имел в виду. Но, с другой стороны, будь она подставочкой ЦРУ или иной веселой конторы, неужели столь легкомысленно проговорилась бы, показав ненужные в ее профессии знания?
— У нас английскому не так уж плохо учат, — сказал он в конце концов, чтобы не затягивать паузу. — Слышали, быть может?
— У вас? — Она явственно подчеркнула, что под этим словечком имеет в виду нечто конкретное, а не Россию вообще. — Ну да, наши парни, что со мной прилетели, тоже болтают по-русски так, что их можно принять за здешних…
— Ну, я себя и не выдаю за помощника прокурора, — сказал Мазур.
— А я, по-вашему, выдаю?
— Нет, я просто хотел сказать, что не стараюсь прикинуться мирным обывателем, вам же обо мне должны были чуточку рассказать.
— Ага. — Она помолчала. — Интересно, сколько американцев вы убили?
— А вы спросите как-нибудь у прилетевших с вами мальчиков, сколько они убили русских, — сказал Мазур спокойно, ничуть не задираясь. — Ведь определенно случалось…
— Я понимаю, — сказала она не без строптивости. — И можете на меня положиться во всем, что касается дисциплины. Но это еще не значит, что эта командировочка мне нравится…
— Вот совпадение, мне тоже.
— Это ведь не в Америке придумали — охотиться на людей, словно на оленей…
— Джен, вы забыли одну крохотную детальку, — сказал Мазур. — Но весьма многозначительную. Придумали-то наши доморощенные Эдисоны, зато мы с вами вынуждены таскаться по диким лесам как раз из-за ваших соотечественников… Которые, узнав про здешнее сафари, о правах человека отчего-то не кричали… Ну что, боевая ничья?
— Пожалуй, — сказала она, подумав. — А вы — коммунист?
— Бывший член партии, — сказал Мазур, сплюнув за борт. — Давайте не будем углубляться в теоретические дебри? Вам все равно не понять… Нельзя было заниматься кое-какими делами, не записавшись в партию, — как у вас невозможно остаться в славных рядах ЦРУ, будучи голубым или наркоманом…