След пираньи
Шрифт:
— Бывает, — сказал Мазур. — Погода переменчива…
— Издеваться будешь? — спросил Кузьмич обреченно. Лицо у него сплошь покрылось крупными каплями пота.
— Что, страшно?
— А кому не страшно? — Он молниеносно окинул стоящих за спиной Мазура цепким взглядом. — Я вас предупреждаю, гости дорогие: здесь вам не притон, а серьезный государственный объект, так что на каждого из вас найдется статья…
— Ну ты и сволочь, — сказал Мазур не без некоторого восхищения. — Может, еще скажешь, что и ты при погонах?
— Бог
— Ага, погоны ты больше по другую сторону колючки видел… — Мазур усмехнулся, видя исказившую лицо старика гримасу. — Ну да, рассказали мне давеча твою боевую биографию.
— Ошибки молодости, — философски сказал Кузьмич. — Мало ли по юному неразумию нагрешишь…
— Ладно, хватит, — сказал Мазур. — Я бы с тобой побеседовал как следует, да времени нет, на твое счастье… Кассеты где? Кто у вас гулял с ключиками от сейфа — ты или Полковник? Живо, сволочь старая, ты на свете порядочно пожил, знаешь, когда пора заливаться соловьем, чтобы ремни из спины резать не начали…
— А что с Полковником? — тут же спросил Кузьмич.
— Да лежит тут, неподалеку, — сказал Мазур. — Спеленутый, как младенчик.
— Вот ты с ним и побеседуй. Он у нас человек государственный, облеченный полным доверием и всей ответственностью. А я — дворник на подхвате, у меня биография на ногах гирями висела, так что не делай ты из меня пахана… Если пошло такое веселье, мне бы и самому побыстрее подальше оказаться…
— Окажешься, — с нехорошей улыбкой пообещал Мазур, похлопал его по плечу и встал. — Полежи пока, помолись, чтобы у меня свободного времени не нашлось с тобой о прошлом потолковать…
Комната, куда они переместились, была обставлена не в пример богаче и современнее. Видеомагнитофон все еще работал, никто не потрудился его выключить, и на цветном экране две мулатки в хорошем темпе совращали застенчивую блондинку. На столике у мягкого кресла имел место недурной натюрморт с бутылочкой джина и закуской. Хозяин же, приснопамятный белобрысый крепыш, лежал прямо на полу, куда его сшибли, неожиданно вломившись, еще более тщательно спеленатый, в знакомой Мазуру каппелевской форме, при золотых полковничьих погонах царского образца. При нем пребывал молчаливый Сидоров, бдительно сидевший на застланной постели, — единственный, кто из-за возложенных на него обязанностей не успел снять черный комбинезон аквалангиста.
— Иди, переоденься, — сказал ему Мазур. — Комбез потом кинешь в колодец… Размещайтесь, господа, места хватит. — Сам сел в кресло и дружелюбно-легонько придавил толстой подошвой руку связанного. — Что это вы, ваше превосходительство, в полном одиночестве при форме расхаживаете?
— Привыкаешь, знаете ли, — сказал Полковник с гримасой, которая у нетребовательного зрителя могла сойти за вымученную улыбку. — Проникаешься атмосферой… Вы, случайно, не собираетесь мне показать ордерок от военного прокурора?
— Это называется — играть
— Скорее уж — не ползать на брюхе.
— А если придется?
— Ну, человек, конечно, слаб… Только я и в самом деле профессионал. Наверняка уже знаете?
— Знаю, — сказал Мазур. — И это, по-моему, здорово упрощает дело. Можно обойтись без долгих уговоров и внушительного перечня угроз. Ордера у нас, конечно, нет. Но от этого ваше положение только ухудшается…
— Сигареткой не разодолжите?
Мазур поднял его под мышки, усадил так, чтобы спиной опирался на постель, сунул в рот сигарету и терпеливо поднес зажигалку. Потом сказал:
— Обстановка проста: радиостанцию мы малость покорежили, всю челядь положили. Ничего напоминающего тревожную кнопку здесь нет. Законами и предрассудками мы не связаны…
— Что вы тянете? — вскрикнула Джен.
По-английски, естественно. Голосок дрожал от волнения.
— Ого! — сказал Полковник. — То-то этот субъект ей бормотал на ухо на несомненном импортном наречии… Далеко же вы зашли, ребята, прямиком под расстрельную статью, если попадетесь именно тому, кто вам ее обеспечит…
— Не валяйте дурака, — поморщился Мазур. — Какие там официальные трибуналы при наших играх… Сплошные безымянные покойнички по кустам, вот и все. Ладно, не будем растекаться мыслью по древу. Времени нет. Или ты открываешь сейф так, чтобы при этом не включилось нечаянно никаких уничтожителей и кассеты нам достались целехонькими, или умирать ты будешь так долго и погано, что подумать противно. Вот и все, без красот и щелканья клыков… Или — или. Ну?
— Сигарету вынь, догорела…
Мазур двумя пальцами вынул у него изо рта догоревший до фильтра окурок, швырнул в пепельницу. Повторил:
— Ну?
— А с глазу на глаз нам поговорить нельзя?
— Нет, — покачал головой Мазур.
— Ну ладно, — сказал Полковник решительно. — Поберегу ваше время, поскольку оно одновременно и мое, похоже… Только сначала скажите, что предлагаете. Нельзя же человеку, даже в моем печальном положении, не предлагать совершенно ничего?
— Дохлый шанс на жизнь, — сказал Мазур. — Чем богаты…
— Предположим, не такой уж дохлый, — вмешался майор Прагин. — Я бы уточнил — весьма приличный шанс на жизнь при хорошем поведении.
— Это в свидетели, что ли?
— Чем богаты, — передразнив интонацию Мазура, сказал майор. — Если подойти вдумчиво и с фантазией, раскаявшийся и весьма словоохотливый свидетель может и пожить… А то и зажиться на свете.
— А почему бы вам сейф не подорвать? — кивнул он на секретер. — Ключики вон там, а против кода выставьте свою супервзрывчатку…
— Ты же прекрасно знаешь, что при этом варианте в сейфе моментально сработают термопатроны, — усмехнулся Мазур.
— Это я проверял вашу осведомленность, коллега.