След пираньи
Шрифт:
— Нет, правда?
— А что, хочется?
Она возмущенно замолчала, и они долго шли локоть к локтю в напряженной тишине. Чтобы разрядить обстановку, Мазур спросил:
— А как насчет Нью-Гэмпшира? Рэмпол и Дреймен там победили на первичных?
— Вот то-то и оно, — сказала Джен. — Помимо всего прочего… — и спохватилась: — А ты откуда знаешь про…
Мазур досадливо поморщился:
— Пойми ты наконец, что мы не встречаем на улицах медведей и тостер с кофемолкой не перепутаем…
Была в американских предвыборных играх некая полумистическая закономерность: кандидат в президенты, получивший большинство голосов на первичных выборах в штате
— Странный вы народ, американцы, — сказал Мазур. — Я не говорю, что непременно следовало пускать в ход винтовку с оптическим прицелом, чтобы остановить этого типа… Но девочку-то могли подсунуть? И щелкнуть в инфракрасных лучах? Или выдумать еще что-нибудь коварное? Я о ФБР был лучшего мнения — а вы что-то напоминаете то ли институт благородных девиц, то ли помешанных на чести рыцарей без страха и упрека…
Джен повернулась к нему и, глядя с непонятным выражением, усмехнулась:
— А если у человека прекрасно подобранная группа охраны, на дальних подступах отсекающая все разработки по компрометации?
— Ах, во-от как… — сказал Мазур удовлетворенно. — Ну, извини. Я о вас хуже думал. Слушай, меня всю жизнь немножечко дразнила историческая загадка: был ваш Гувер педиком или нет?
— Иди ты!
— Ладно, не обижайся. Извращения всякие бывают: Андропов стихи писал да вдобавок, если верить нашему доктору Лымарю, иногда использовал кое-какие магические приемчики…
— Что, серьезно?
— Вернешься, поговоришь с доктором. У него на этот счет есть целая теория. Со ссылками на старинную магическую практику. Видишь ли…
Замер, перебросил автомат под руку.
Метрах в сорока от них стоял высоченный зверь, палевый, с черной спиной, вывалив широкий розовый язык и насторожив уши, вглядывался в путников, прямо-таки подрагивая всем телом в охотничьем азарте. «Опять?» — пронеслось в голове у Мазура. То ли волк, то ли собака, пойми его…
Потом зверюга повернула голову, Мазур увидел у нее на шее черный широкий ошейник с жуткими стальными шипами, способный разодрать пасть и медведю, так что любо-дорого будет посмотреть. Все-таки овчарка — великан-восточноевропеец, из той породы, что захирела и почти исчезла после того, как подсократили северные лагеря… Мазур опустил язычок предохранителя напротив латинской буквы «Е» — одиночный огонь — и молча ждал.
Пес в неуловимый миг переменился, пропала злая напряженность, шерсть на загривке улеглась. Он широко махнул хвостом, гавкнул, взрыв передними лапами мох — и помчался дальше, обогнув стоявших. Слышно было, как он азартно лает, проламываясь сквозь кустарник.
— Фу ты, — вздохнула Джен. — Я думала, волк…
— Тут похуже, — сказал Мазур, нахмурившись. — Помолчи-ка…
Стал прислушиваться — далеко впереди похрустывал валежник, раздавался едва слышный лай.
— Ну-ка, в сторону! — распорядился Мазур, круто забирая вправо.
— Поняла, кажется, — сказала Джен, поспешая следом. — Камуфляж?
— Ага, — ответил Мазур. — Те, кто одет в камуфляж, для него — свои. По виду мы, надо полагать, от его хозяев не особенно отличаемся… А это плохо в любых смыслах… Ложись!
Они залегли за поваленным деревом. Почти повторяя путь пса, промчались еще двое, столь же огромные. Блеснули в проникших под густые кроны солнечных лучиках стальные шипы, окаймлявшие ошейники. Мазур терпеливо
— Не за нами? — прошептала на ухо Джен.
— За ними, — сказал Мазур.
— А как ты думаешь…
— Ничего я не думаю! — рявкнул он яростным шепотом. — Следую своим курсом… Лежи!
Еще с четверть часа они лежали в укрытии: Мазур справедливо опасался, что охрана частного лагеря (а это, несомненно, она) при встрече с непонятными путешественниками моментально поддастся соблазну разрубить узелок старым таежным способом — нет человека, нет и проблемы. Так гораздо проще. Трупы можно искать до скончания века, в старые времена бесследно исчезали целые обозы, но с тех пор возможности органов правопорядка увеличились ненамного, в той их части, что касается тайги…
— Ну, кажется, можно… — сказал он. — Полежи, осмотрюсь…
Он приподнялся над бурым замшелым стволом, достигавшим стоящему человеку чуть ли не до пояса.
Тупой удар под левую лопатку слился с сухим хлопком винтовочного выстрела. Не успев ничего понять — подсознание сработало само, — Мазур на миг замер в неуклюжей позе, медленно завалился направо без стона и вскрика. Упал щекой в жесткую сухую траву, сделал яростную гримасу — Джен уже округлила глаза, собираясь крикнуть — прижал палец к губам и медленно потянул к себе автомат. Под лопаткой ныло, но Мазур знал, что невредим: пробей пуля бронежилет и попади прямехонько в сердце, он бы сейчас уже потихоньку остывал… Неизвестный стрелок метил наверняка, и не его вина, что Мазур остался жив. Сколько их может быть?
Джен замерла столь же недвижно. В глазах стоял немой вопрос, но Мазур пока что не мог сообразить, что делать. Уверен был в одном: стрелок видел его одного, выстрел раздался, как только Мазур поднялся над кустами…
И потому он лежал, сдвинув предохранитель на «F» — огонь очередями. Прислушивался, не хрустнет ли ветка под ногой: бить белку в глаз и передвигаться по тайге совершенно бесшумно — две большие разницы. Таежные кочевники ходят тихо — и не более того. Не было у них жизненной необходимости перенимать навыки коммандос или ниндзя, овладевать искусством превращения в бесшумные тени — да и индейские таланты с легкой руки Фенимора Купера преувеличены до полной невозможности…
Один он там или несколько? Значит, все это время хранители пещеры неутомимо шли по следу — кто еще будет палить из винтовки? Очень похоже, противник занервничал— выстрелил, едва завидев Мазура, даже не дав себе труда проверить, где второй беглец. Они вряд ли перепутают следы двух со следами одного, просто обязаны знать, что беглецов все еще двое…
Значит, торопятся. Надо полагать, населенные места совсем близко, быть может, деревня даже ближе, чем Мазур рассчитывал. Собачьего лая не слышно, это уже лучше…