След пираньи
Шрифт:
— Товарищ майор! — и попытался вскочить.
— Сидеть! — приказал Мазур. — Кто такой?
Тот плюхнулся наземь с блуждавшей по лицу улыбкой идиотской радости, зачастил:
— Товарищ майор, капитан Кутан Жаксабаев, Советская армия… то есть была… потом немного в киргизской, только там пошли такие сокращения…
— Спокойно, — сказал Мазур, опустив дуло автомата чуть пониже. — И конкретнее.
— Капитан Жаксабаев, Тракайская воздушно-десантная дивизия, командир роты разведки… Командир дивизии — генерал-майор Рудницкий, начальник штаба — полковник Архутин, последнее место дислокации перед расформированием — Завьялово Тульской области…
Увы, Мазур
— А эти? — кивнул Мазур на троицу.
— Это китайцы, товарищ майор, — он повернулся к спутникам и громко сообщил: — Ребята, все в порядке, это военные, мы куда-то к военному объекту вышли…
Мазур поднял брови — капитан произнес это на английском, пусть и далеком от совершенства, безусловно не позволившем бы выдать себя за аборигена где-нибудь в Австралии или графстве Кент. Но все же это был довольно сносный английский, изучавшийся определенно не в рядовой советской школе.
Для проверки он громко сказал остальным по-английски:
— Сесть. Руки на колени.
Они моментально выполнили приказ — правда, только двое, а третий, по всему видно, всего лишь равнялся на товарищей, команды не понял.
— Имя, подданство, место жительства? — Мазур дернул стволом в сторону того, что поднялся первым.
Тот торопливо, где-то даже подобострастно ответил:
— Ван Ши-кай, господин офицер. Китайская Народная Республика, город Байцзы. По торговая делам пришел в Советский, родственник, которым здесь, никогда не шпион…
— Хэнь хао [22] , — нетерпеливо сказал Мазур, знавший с дюжину китайских слов. Продолжил по-английски: — Довольно. Остальные?
— Остальный тоже китайца. Приходили по-через граница…
— Дома людей много-много-много, работа меньше… — вежливо щурясь, вмешался второй.
— Советски хороший, земли много-много-много, работа… Господин офицер, наша согласен сидеть в тюрьме сколько надо, посадите настоящая зона…
— Странное желание, — хмыкнул Мазур. — Что, согласны?
22
Очень хорошо (китайск.).
— Согласны, согласны! — горячо подтвердил китаец. — Посадите все настоящая зона, где государство…
— Помолчите пока, — сказал Мазур, повернулся к тому, кто назвал себя капитаном. Вспомнил, что безошибочный способ проверить кое-что все же есть. — Кто командовал дивизией в семьдесят девятом?
— Генерал-майор Ерпылев.
— Начальник штаба?
— Подполковник Семыко.
— Где он сейчас?
— Как это? Его ж в цинке привезли из Кунене…
Это уже было гораздо интереснее. Названный Жаксабаев говорил чистую правду. В семьдесят девятом, когда к гидроузлу в Кунене практически прорвалась мощная колонна бронетехники и под ударом отборных юаровских десантников рухнула кубинская линия обороны (а так называемая ангольская армия попросту улетучилась куда-то в небытие, учинив грандиозный драп), именно Тракайская дивизия была в пожарном порядке, при полной секретности выброшена навстречу. И показала потомкам буров, что почем. Правда, потери были такими, что не подходили даже под стандартно-обтекаемый термин «значительные». Как раз в те веселые времена Мазур и резался под водой с «тюленями» Ван Клеена…
— Вообще-то это ничего еще не доказывает, — сказал
— Товарищ майор, ведите на объект! — заторопился Жаксабаев. — Я же не требую, чтобы вы мне на слово верили, пусть особый отдел разбирается, сколько положено. Должны же остаться копии всех документов в Москве… в военно-учетном… — он даже привстал. — Я одного прошу — доставьте в особый отдел, или в КГБ, как там оно теперь называется… Только в милицию не надо. Милиция тут ни при чем, но дело такое, что лучше в госбезопасность…
— Вы что, голубки, с каторги бегали? — спросил Мазур.
— Вот то-то и оно, что с каторги. С частной.
— Это как? — спросил Мазур. Перехватив жадный взгляд, бросил капитану зажженную сигарету. — Рассказывайте подробно, но не размазывайте.
— А может, сразу в особый отдел?
— Я здесь решаю, — сказал Мазур командным тоном.
— Есть… В общем, дивизию вывели из Литвы в чистое поле. И пошло расформирование — ну, не мне вам объяснять… Все рассыпалось за неделю. Ни техники, ни материальной части, ни самой дивизии, а какое было подразделение… Кол бы осиновый Меченому в жопу…
— Давай без лирики, — поторопил Мазур.
— Есть… Вызвали, сунули документы и объяснили, что я теперь вольный, как ветер. Семьи не было, я холостой, погулял немного по Туле, съел знаменитый пряник, посчитал оставшуюся денежку — как раз хватило на билет до суверенной Киргизии. Пришел в Министерство обороны, сначала обрадовались, сулили золотые горы и генеральские погоны, только эйфория быстренько прошла, и оказалось, что настоящая армия Киргизстану не по карману и не по зубам… Но послужить я там успел. Полтора месяца. Потом опять вызвали, опять сунули документы, объяснили, что снова свободен, только на сей раз по-киргизски, вот и вся разница… Ветерку хорошо, он жрать не хочет… А делать я ничего не умею. Кроме грамотного командования ротой разведки. Звали в охрану к одному баю, который в Чуйской долине ударными темпами поднимает сельское хозяйство…
— Конопельку сеет? — усмехнулся Мазур.
— Ее, родимую… Эти золотых гор не обещали, но в качестве аванса предлагали пачку денег толщиной с верблюжье копыто. Ну, отказался. Не хотелось как-то в «черные джигиты». И компания не та, и Советский Союз, прежде чем развалиться, напихал в голову всяких глупостей, из-за которых теперь болтаешься между небом и землей и не можешь через некий порожек переступить…
— Короче, — дружелюбно посоветовал Мазур.
— Короче, прибился к челнокам. У нас в Киргизии теперь есть огромный перевалочный пункт — из Пакистана, из Турции, из Индии везут оптом барахло, а наши набивают сумки и разъезжаются по всей Сибири… Киргиз — человек скотоводческий и торговлей вразнос раньше как-то не занимался, но нужда и не такому обучит. Благо занятие нехитрое. Муж сестры с братом возили вещи в Шантарск, я к ним, можно сказать, нанялся. На роль грузчика и телохранителя. С рэкетом отношения налаженные, но сейчас ведь развелось неисчислимое множество беспредельщиков, которым даже неписаные законы не писаны…
— Ну и как, прибыль есть? — не без любопытства спросил Мазур, уже встречавшийся с «челноками» на знаменитой шантарской барахолке по прозвищу Поле чудес.
— По сравнению с тем, что творится в Киргизии, — жить можно. Муж сестры даже «жигули» купил — подержанные, но ездить могут. В общем, я сюда ездил полгода. А с месяц назад попался без документов этим… Я же думал сначала, это настоящая милиция, а ведь мог бы расшвырять и сделать ноги. Потом, конечно, дошло. Когда засунули в этот КамАЗ, якобы рефрижератор, в компании с дюжиной китайцев, и поперли на севера…