След предателя

Сухов Евгений Евгеньевич

Сорок третий год для Конева закончился двумя удачно проведенными операциями – Пятихатской и Знаменской. Столь же удачно начался год сорок четвертый: в результате Кировоградской операции войска вышли к Южному Бугу.

Корсунь-Шевченковская наступательная операция, в результате которой были разгромлены два немецких корпуса, стала для Конева триумфальной. За умелую организацию операции и отличное руководство войсками Ивану Степановичу Коневу было присвоено звание Маршала Советского Союза.

Далее, в результате Уманско-Боташанской операции его войска продвинулись более чем на триста километров и вступили на территорию Румынии. Последующая за ней Первая Ясско-Кишиневская операция не

увенчалась успехом: фронт не сумел прорвать оборону немецко-румынских войск, потеряв при этом значительное количество бронетехники.

И вот теперь, после смерти генерала армии Ватутина, длительное время руководившего Первым Украинским фронтом, по приказу Ставки Верховного главнокомандующего Конев был назначен командующим Первым Украинским фронтом.

Новое назначение было далеко не случайным. Именно во время Львовско-Сандомирской стратегической операции определялась дальнейшая судьба Западной Украины и Юго-Восточной Польши. А еще маршал Конев научился противостоять генерал-фельдмаршалу Манштейну, с которым столкнулся во время Корсунь-Шевченковской операции.

В характерах и военной карьере двух командующих Первым Украинским фронтом, Ватутина и Конева, было больше сходства, чем различия. Хотя внешне выходило прямо наоборот.

Конев был широкой кости, крепким, громогласным, любил учинять разносы, был не в меру горяч. Ватутин – росточка невысокого, склонный к полноте. Иван Конев прослыл решительным командиром, а Николай Ватутин зарекомендовал себя как отличный штабист, во многом бравший на себя обязанности начальника штаба, вплоть до того, что, имея отличный почерк, лично писал приказы и редактировал распоряжения.

Каждый из них в полной мере ощутил на себе немилость Верховного: обоих Сталин отстранял от руководства войсками.

Генерал-лейтенант Конев осенью сорок первого едва не попал под суд, а в феврале сорок третьего был отстранен от командования Западным фронтом после неудачно проведенной Жиздринской операции, в результате которой немцам удалось перейти в контрнаступление, разбить Вторую танковую армию и коннострелковую группу и в довершение занять город Севск.

В сорок третьем, уже после взятия Киева, Ватутин решил продолжить наступление, полагая, что теперь немцев можно будет гнать до Берлина, но неожиданно войска группы армий «Юг» нанесли ему поражение, отобрав в течение месяца города Житомир, Брусилов и Радомышль.

В своем письме к Ватутину Верховный главнокомандующий подверг его резкой критике, заявив, что командующий фронтом необоснованно распылил силы и в результате предоставил противнику возможность осуществить контрнаступление с флангов, вследствие чего наши войска понесли значительные и ничем не оправданные потери. Уже в сердцах Сталин приписал, что в ближайшее время командующий будет смещен со своего поста. А еще через час Рокоссовскому телеграммой было отправлено распоряжение: «В случае необходимости вступить в командование Первым Украинским фронтом, не ожидая дополнительных указаний».

Однако до смещения дело не дошло – замечания Сталина генерал армии Ватутин учел и провел по всему фронту сразу три наступательные операции: Житомирско-Бердичевскую, Ровно-Луцкую и Корсунь-Шевченковскую, чем всецело вернул утраченное доверие Верховного главнокомандующего.

В кабинете командующего фронтом за большим столом, на котором были разложены оперативно-тактические карты, собрались четыре командующих: Третьей гвардейской армией – генерал-полковник Гордов; Шестидесятой армией – генерал-полковник Курочкин; Тринадцатой армией – генерал-майор Пухов; Первой танковой армией – генерал-лейтенант Катуков, а также начальник штаба генерал армии Соколовский.

Командармы

внимательно всматривались в лицо маршала Конева. В твердости он мало чем отличался от Жукова – за ошибки наказывал строго, без всякого снисхождения. Но вот человечности в нем было побольше. Каждый из присутствующих мог припомнить немало примеров, когда Конев, невзирая на маршальские погоны, без боязни поймать случайную пулю, приходил в первую линию окопов, чтобы поговорить с простыми солдатами.

Бойцы осознавали, что тут не было никакого позерства, какое нередко встречается у высших чинов, все было предельно искренне. Вышедший из простых солдат, Конев прекрасно понимал их психологию, отношение к войне, знал, чем они дышат, о чем говорят. Красноармейцы чувствовали в Коневе родственную душу и нередко делились с ним самым сокровенным.

– Засиживаться не будем, время дорого. Текущую ситуацию мы с вами уже обговаривали, поэтому повторяться не стану. Коротко и по делу… Ставкой поставлена стратегическая задача – продолжить наступление и в кратчайшие сроки выйти к Висле. – Посмотрев на командующего Первой гвардейской танковой армией Катукова, Конев продолжил: – Ваша задача, Михаил Ефимович, через четыре дня ночью на полной скорости выдвинуться к Висле. Вы должны молниеносно зайти к немцам в тыл, ввязываться в местные бои не следует, уничтожить мешающие движению цели и двигаться на полном ходу вперед. В течение одних суток нужно пробиться к реке в районе Сандомир, – командующий провел карандашом по разложенной на столе карте, – и захватить плацдарм для дальнейшего наступления. – Сделав паузу, Конев вдруг спросил: – У вас все готово для возможного форсирования реки?

– Как только дорога будет расчищена, мы сразу выдвигаем Шестой ремонтно-восстановительный батальон, Двадцатый отдельный понтонно-мостовой батальон, а также Семнадцатую моторизованную инженерную бригаду, – спокойно ответил Катуков.

– Не забывайте про связь, – строго напомнил маршал Конев. – Для полного взаимодействия с соседними подразделениями связь должна быть бесперебойной. Дополнительное оборудование получено?

– Так точно! Восемьдесят третий полк связи получил дополнительное оборудование. Оно уже испытано в боевых условиях, действует очень надежно, – заверил Катуков. – У меня вопрос, товарищ маршал: возможно ли усилить авиационную поддержку? Предстоит глубокий рейд в тыл противника.

– Я уже разговаривал с командующим Второй воздушной армией. Можно будет рассчитывать на их поддержку. У вас как, Николай Павлович? – командующий фронтом посмотрел на командира Тринадцатой армии генерал-майора Пухова.

– Будем продолжать наступление в полном взаимодействии с Первой танковой армией. В настоящее время саперные части занимаются разминированием полей для прохода войск. После усиленной артподготовки мы выступаем по всей линии соприкосновения.

– Хочу еще раз предупредить: должно быть четкое взаимодействие между соединениями. Немецкое командование на Висле создает серьезный фронт обороны. По нашим данным, именно сюда перебрасывают из других мест дополнительные резервы. Нужно выявить наиболее слабые участки фронта, чтобы через них провести наступление. А для этого должна хорошо поработать войсковая пешая разведка. Василий Данилович, – обратился маршал Конев к генералу армии Соколовскому, – у нас осталось не так много времени до наступления, разведданные мы должны получить в течение ближайших двух дней, чтобы успешно провести артподготовку и развить наступление. Возьмите это на себя. Свяжитесь с разведкой, пусть отправят толковых ребят в места, требующие дополнительного уточнения. И пусть как следует проверят местность в направлении наших главных ударов.