Следующий раз
Шрифт:
У себя в гардеробной Джонатан открыл маленький чемодан, отобрал несколько аккуратно сложенных рубашек, пуловер, галстуки, бельё на пять дней. Сосредоточившись на сборах, он не услышал шагов Анны у себя за спиной.
– Опять ты бежишь от меня к своей возлюблен ной, в этот раз – всего за четыре недели до нашей свадьбы. Как только совести хватает!
Джонатан оглянулся. В дверном проёме вырисовывался привлекательный силуэт его будущей жены.
– Моя возлюбленная, как ты выражаешься, – старый художник, спятивший, как ты его называешь, к тому же уже много десятилетий покоящийся в земле. Неутешительное свидетельство моих извращённых
– Даже не знаю, как относиться к этому твоему замечанию… Ведь я тоже в твоём вкусе!
– Я совсем не это имел в виду! – возмутился он, заключая её в объятия. Анна вывернулась и толкнула его в грудь.
– Ты перебарщиваешь!
– Анна, у меня нет выбора Не усложняй моё положение. Почему я не могу делить эту радость с тобой?
– Интересно, если бы Питер позвонил накануне свадьбы, ты бы отменил наше бракосочетание?
– Питер – мой лучший друг и наш свидетель. Накануне свадьбы он бы не позвонил.
– Почему нет? Он бы не постеснялся!
– Ошибаешься. У него, конечно, своеобразный юмор, которому ты сама отдаёшь должное, но при этом он вовсе не лишён такта.
– Значит, он это успешно скрывает. Как бы ты поступил в случае такого его звонка накануне свадьбы?
– В этом невероятном случае мне бы, наверное, пришлось отправить в отставку «возлюбленную» ради скрепления законными узами союза со спутницей моей жизни.
Джонатан надеялся, не слишком, впрочем, в это веря, что теперь Анна перестанет его мучить. Чтобы не помогать ей провоцировать ссору, он удалился с вещами в ванную, собирать туалетные принадлежности. Но она решительно последовала за ним и туда. Когда он, сняв с вешалки плащ, наклонился, чтобы её поцеловать, она сделала шаг назад.
– Признайся, ты и сам понимаешь, что Питеру хватило бы наглости позвонить даже в утро свадьбы!
Джонатан спустился вниз и там, уже взявшись за ручку входной двери, оглянулся и долго смотрел на Анну, оставшуюся со сложенными на груди руками на лестничной площадке.
– Heт, Анна, он бы дождался утра понедельника, и тогда я бы его прикончил за то, что он не посмел позвонить.
Выйдя, он сильно хлопнул дверью. Шофёру подкатившего такси велено было ехать к терминалу «Бритиш Эруэйз» аэропорта Логан. Город успело полить ливнем, по тротуару все ещё бежали потоки воды. Когда машина отъехала, на окнах в мастерской опустились деревянные жалюзи. Анна улыбалась.
3
Питер дожидался Джонатана под табло посадки на рейс 776, провожая глазами последних пассажиров, исчезавших в рукаве. Джонатан положил руку Питеру на плечо, тот облегчённо обернулся и увидел, как растерян его друг.
– Я все eщё ваш свидетель?
– Если все пойдёт по-прежнему, готовься к роли свидетеля на нашем разводе.
– Как скажешь, я не возражаю. Только сперва изволь жениться, надо же соблюсти хронологию!
Ответственный за посадку поманил их нетерпеливым жестом: все пассажиры уже находились на борту, ждали только их двоих. Питер выбрал кресло у иллюминатора. Едва Джонатан забросил свой чемоданчик на багажную полку, самолёт тронулся с места.
Спустя час стюардесса, подошедшая к друзьям, услышала от Питера вежливый отказ от еды за обоих. В ответ на вопросительный взгляд Джонатана Питер заговорщически прошептал:
– Не тревожься! Я выработал два приёма для улучшения состояния в долгих перелётах, им цены нет! Во-первых, качество
– Это были баклажаны, – с досадой возразил Джонатан. – Где же твоё угощение? Я подыхаю с голоду!
– У тебя над головой. Как только стюардесса укатит свою тележку с вакуумными подносами и задвинет за собой занавес, я достану восхитительные яства.
– А второй приём?
Питер вынул из кармана пузырёк с пилюлями и потряс им у Джонатана перед носом.
– Вот он! – Он вытряс на ладонь две белые пилюли. – Чудо-снадобье! Ты проснёшься, посмотришь в окошко и удивлённо скажешь: «Надо же, Лондон!»
Но Джонатан отказался от предназначенного ему спасительного средства.
– Напрасно! – Питер решительно забросил себе в глотку белую пилюлю. – Это не снотворное, а просто помощь засыпанию. Единственный побочный эффект – ты не замечаешь, как проходит полет.
Джонатан не изменил своему решению. Питер прижался виском к щитку иллюминатора, и оба углубились в свои мысли. Старший стюард закончил своё дежурство и исчез в закутке для персонала.
– В котором? – спросил Джонатан, указывая наряд закрытых багажных отделений над креслами.
Питер не ответил, и Джонатан, наклонившись к нему, убедился, что он уже спит. Он потряс друга за плечо – безуспешно. Повторять попытку он не стал. Будить Питера было бессмысленно – он отличался чрезвычайно крепким сном. Джонатан заглянул в багажное отделение прямо над их креслами и обнаружил там с десяток сумок и пальто. Разбирать всё это было бы слишком хлопотно, да и неприлично. Пришлось сесть, задыхаясь от гнева. В самолёте было темно. Промучавшись час, Джонатан включил лампочку индивидуальной подсветки и попробовал нашарить в кармане у спящего Питера его склянку. Друг от души храпел, привалившись к переборке, его правый карман оказался недосягаем.
Ещё через шесть часов стюардесса снова ввезла в салон тележку с едой. Джонатан, весь полет мучавшийся от голода, с благодарностью принял завтрак. Стюардесса наклонилась, чтобы откинуть столик для Питера, тот проснулся и широко зевнул. При виде предназначенного ему завтрака он негодующе выпрямился.
– Я же тебе сказал, что ужин за мной! – Он был готов истребить Джонатана взглядом.
– Ещё одно слово – и при следующем пробуждении ты скажешь, глядя в окошко: «Надо же, лондонская больница Святого Винсента»!
После этого Джонатан украл с подноса Питера булочку и круассан и тут же их проглотил, не обращая внимания на немое возмущение друга.
Такси доставило их из аэропорта Хитроу в центр Лондона. В этот ранний утренний час Гайд-парк выглядел волшебно, заставляя забыть, что они угодили в самое сердце одной из крупнейших европейских столиц. Из тумана, ещё устилавшего просторные лужайки, торчали только верхушки столетних деревьев. Джонатан наблюдал из окна за двумя серыми в пятнах лошадками, трусившими по свежеподметенному песку аллеи для кавалеристов. Они миновали решётку Принс-Гейт. Не было ещё восьми, но на площади Марбл-Арч машины уже не ехали, а ползли. Проехав по Парк-лейн, чёрное лондонское такси высадило их под козырьком отеля «Дорчестер» – у самого парка, в богатом районе Мейфэр. Друзья разошлись по своим номерам, потом Питер навестил Джонатана. Тот как раз переодевался и открыл Питеру дверь в белой рубашке и в клетчатых трусах.