Следующий раз

Леви Марк

Питер подошёл к Джонатану:

– Что ты делаешь?

– Думаю, мы уже можем туда войти, – ответил Джонатан, глядя, как силуэт Клары исчезает в двери галереи.

– Нас ждёт встреча с ней?

– Похоже на то.

– Раз так, немедленно перестань так на неё глазеть!

– Ты о чём?

– О том, что ты держишь меня за болвана. Хотя в этом нет ничего страшного, за двадцать лет я привык.

В ответ на удивление Джонатана Питер скорчил гримасу и указал на свой подбородок, после чего вышел из кафе, изобразив прощальный взмах платком. Джонатан последовал за ним и прижался лбом к витрине галереи. Внутри было голо, помещение пустовало, женщины не было видно. Он

нажал на звоночек у синей деревянной двери. Питер стоял у него за спиной. Клара не заставила себя ждать. На ней ещё был плащ, в карманах которого она что-то искала. Узнав Джонатана, она заулыбалась и загремела задвижкой. Дверь открылась.

– Я забыла в кафе ключи?

– Нет, – сказал Джонатан, – иначе вы не смогли бы отпереть дверь и войти.

– Кажется, вы правы. Тогда кошелёк?

– Опять не угадали.

– Значит, ежедневник! Вечно я его теряю. Наверное, пытаюсь таким образом избежать нежелательных встреч.

– Уверяю вас, вы ничего не забыли.

Потерявший терпение Питер вышел из-за спины Джонатана и подал Кларе свою визитную карточку.

– Питер Гвел, представитель дома «Кристиз».

Мы только сегодня утром прилетели из Бостона для встречи с вами.

– Бостон? Далековато! Разве ваша фирма расположена не в Лондоне? – спросила Клара, впуская посетителей. Быстро опомнившись, она задала положенный вопрос, чем может быть им полезна. Питери Джонатан удивлённо переглянулись. Джонатан последовал за ней в глубь галереи.

– Я эксперт по картинам. Мы узнали, что…

Клара перебила его с весёлым видом:

– Догадываюсь, зачем вы пожаловали! Только вы поторопились: сами видите, картин ещё нет, их начнут подвозить только начиная с полудня.

– Начнут подвозить? – переспросил Джонатан.

– Из соображений безопасности картины будут доставлять по одной в день. Чтобы увидеть их все, вам придётся провести в Лондоне целую неделю. Галерея ни от кого не зависит, но в этом деле музыку часто заказывают страховые компании.

– Опасаетесь кражи в процессе транспортировки?

– Кражи, аварии… С такой коллекцией приходится обращаться бережно.

В следующую минуту к витрине подъехал фургон с эмблемой компании перевозок. Клара приветственно помахала вылезшему из кабины бригадиру. Питеру и Джонатану повезло: первую картину доставили в их присутствии. Упал задний откидной борт, трое мужчин приволокли огромный ящик на середину галереи и с бесконечными предосторожностями сняли по одной доски, защищавшие полотно. Когда оно было наконец извлечено из деревянного саркофага, Клара показала рабочим, где его повесить. Джонатана сжигало нетерпение. Точностью, с которой рабочие исполнили указание Клары, нельзя было не восхищаться. Когда они расступились, она дотошно осмотрела раму и само полотно. Наконец удовлетворённо подписала квитанцию, протянутую бригадиром.

Вся процедура заняла два часа. Все это время Питер с Джонатаном в религиозном восторге наблюдали, как Клара принимает картину и командует её размещением. Несколько раз Джонатан порывался ей помочь, но она ему не позволяла. Она подсоединила к раме сигнализацию, потом залезла на высокий табурет и по одному направила на картину маленькие прожекторы. Джонатан встал перед картиной и пытался управлять её действиями, но она мало обращала на него внимания. Несколько раз она слезала с табурета, чтобы взглянуть, куда бьют лучи. Бормоча себе под нос что-то, понятное ей одной, она снова взгромождалась на своё возвышение и поправляла прожектор. Питер шепнул другу на ухо, что раньше воображал, что на этом русском художнике свихнулся один Джонатан, но теперь видит, что и в этой области вспыхнула

конкуренция. Джонатан ответил Питеру негодующим взглядом, и тот удалился, чтобы надолго прилипнуть к мобильному телефону. Болтая, он разгуливал перед витриной галереи то внутри, то снаружи, позволяя Кларе и Джонатану обсуждать освещение картины, сколько им вздумается. К часу дня Клара замерла перед картиной, рядом с Джонатаном, подбоченясь. Постепенно с её лица сошло озабоченное выражение, и она толкнула Джонатана локтем, заставив его вздрогнуть.

– Я проголодалась! – заявила она. – А вы?

– Я тоже.

– Любите японскую кухню?

– Люблю.

– Вы всегда такой разговорчивый?

– Да, – пробормотал Джонатан и снова получил локтем в бок.

– Чудесная картина, правда? – взволнованно проговорила Клара.

На картине был изображён обед под открытым небом: стол на каменной террасе у стены дома, дюжина обедающих, люди в отдалении. В тени большого тополя сидели двое элегантных мужчин. Мазки художника были так точны, что хотелось прислушаться к слетающим с их губ словам. Судя по раскраске листвы и по тону небес, дело происходило чудесным днём лета более чем столетней давности, которому живописец даровал своим талантом бессмертие. Джонатан думал о том, что всех персонажей полотна давно нет в живых, что тела их давно обратились в прах, однако благодаря кисти Владимира они никогда не исчезнут. Достаточно было на них взглянуть, чтобы представить себе живыми.

Он нарушил задумчивое молчание, которое они с Кларой хранили на протяжении долгих минут.

– Это одна из последних его картин. Обратите внимание на особенный угол изображения. Такие сцены – большая редкость. Владимир использовал возвышение, чтобы придать своему зрению глубину. Фотограф на его месте поступил бы так же.

– А вы заметили, что у стола нет ни одной женщины? Каждый второй стул пустует.

– Он никогда не писал женщин.

– Женоненавистник?

– Безутешный вдовец.

– Я вас проверяла! Ладно, идёмте, мой желудок сердится, когда я надолго о нём забываю.

Клара включила систему видеонаблюдения и сигнализации, потушила свет и заперла дверь. Питер все ещё прогуливался по тротуару. Он сделал им знак, что сейчас закончит телефонный разговор и присоединится к ним.

– У вашего друга вечная батарейка? Или он каким-то образом питает свой телефон от батарейки собеседника?

– В нём такой избыток энергии, что он сам подзаряжает телефон.

– Готова в это поверить. Идёмте, это здесь, рядом.

Джонатан и Клара перешли улицу, вошли в японский ресторанчик и сели за отгороженный от зала столик. Джонатан подал Кларе меню. Как раз в этот момент в заведение шумно ввалился Питер.

– Симпатичное местечко! – похвалил он, садясь. – Извините, что заставил ждать. Я думал, что из-за разницы во времени бостонская контора ещё не открылась, но они там ранние пташки.

Ты проголодался? – спросил Джонатан, давая меню другу. Питер открыл меню и сразу положил его на стол с огорчённым видом.

– Вы действительно любители сырой рыбы? Лично я предпочитаю блюда, заставляющие забыть, что они приготовлены из живых созданий.

– Вы давно знакомы? – с любопытством спросила Клара.

Обед удался. Питер пустил в ход весь свой шарм и то и дело заставлял Клару хохотать. Он тайком нацарапал на бумажной салфетке несколько слов и сунул её Джонатану. Тот развернул записку на коленях, прочёл, скомкал и уронил на пол. С другой стороны улицы из окна галереи на них смотрела, озарённая лондонским небом с бегущими облаками, картина старого русского художника, навечно запечатлевшая давно прошедшее лето.