Следующий раз
Шрифт:
После обеда Питер отправился в контору «Кристиз», а Джонатан вернулся с Кларой в галерею. Там, сев перед картиной на табурет, он провёл всю вторую половину дня. Он изучил через лупу каждый её квадратный сантиметр и тщательно записал в большой блокнот все свои умозаключения.
Питер отправил в галерею фотографа, явившегося в конце дня и приступившего к установке своей аппаратуры. По бокам' картины раскрылись на треногах большие зонты, соединённые проводами с профессиональной камерой шесть-на-шесть.
В вечерних сумерках витрина стала ритмично озаряться вспышками. С улицы могло показаться, что внутри галереи разразилась гроза. В конце рабочего
Джонатан уже давно чувствовал недомогание из-за разницы во времени. Он предложил Кларе, которой как будто пора было закрывать галерею, свою помощь. Она поблагодарила, но сказала, что ещё не все сделала, и проводила его до дверей.
– День вышел замечательный, – сказал он, – я вам очень признателен.
– Моя роль совсем невелика, – тихо ответила она, – благодарить надо его. – И она указала на картину.
Ступая на тротуар, он уже с трудом сдерживал зевоту, тем не менее сделал над собой усилие и со значением посмотрел на Клару.
– Я собирался задать вам тысячу вопросов.
Она улыбнулась.
– Кажется, у нас будет на это целая неделя. А пока ступайте спать, я весь день удивлялась, как вы умудряетесь держаться на ногах.
Джонатан попятился и помахал ей на прощание рукой. Она ответила ему тем же. Рядом затормозило чёрное такси.
– Спасибо, – сказал Джонатан, залез внутрь и ещё раз помахал ей из окна.
Клара вернулась в галерею, заперла дверь и, подойдя к окну, задумчиво проводила такси взглядом. Начиная с обеда её занимал ещё один вопрос: не встречалась ли она с Джонатаном раньше? Эта мысль не давала ей покоя. Когда он разглядывал картину, сидя на табурете, ей показались знакомыми некоторые его жесты. Но сколько она ни ломала голову, связать это ощущение с каким-то местом или датой не удавалось. Она пожала плечами и села за письменный стол.
Войдя в свой гостиничный номер, Джонатан увидел на телефоне мигающую красную лампочку. Он положил сумку, снял трубку, нажал кнопку звуковых сообщений. Раздался голос Питера, энергичный, как всегда. Их обоих приглашали на вернисаж, за которым последует ужин в модном ресторане – с «нормальной, вареной едой», как не преминул уточнить Питер. Он назначал Джонатану встречу в холле в 9 часов вечера.
Джонатан предпочёл не признаваться себе, что слегка разочарован, и тоже оставил звуковое сообщение на телефоне Питера. Его одолела усталость, лучше он хорошенько выспится, они встретятся завтра утром. После этого он набрал свой бостонский домашний номер. Телефон надрывался напрасно: видимо, Анна, работая в мастерской, выключила там звонок или ушла и не включила автоответчик. Джонатан разделся и поплёлся в ванную.
Потом, в спальне, облачённый в толстый халат, он стал изучать свои записи в блокноте. Внизу страницы, густо покрытой его мелким почерком, красовался набросок, который он успел сделать. Как ни слаб он был как рисовальщик, профиль Клары нельзя было не узнать. Джонатан со вздохом отложил блокнот, погасил свет, заложил руки за голову и стал ждать прихода сна.
Минул час,
Он уже разворачивал газету, когда его взгляд случайно упал на седые, с серебром, волосы дамы у барной стойки. Он подался вперёд, но за стойкой сидело много людей, заслонявших от него женщину, мешавших увидеть её лицо. Джонатан долго следил за ней, она в свою очередь не сводила глаз с бармена.
Он собирался вернуться к чтению, но вдруг вздрогнул: веснушчатая рука женщины как-то поособенному вращала рюмку виски с кубиками льда. Потом он заметил кольцо на её пальце. У него ускоренно забилось сердце, он вскочил, стал продираться сквозь толпу.
Но, когда он достиг стойки, на табурете уже сидела гораздо более молодая особа. Её окружали коллеги-трейдеры, и она весело вцепилась в Джонатана, приглашая его присоединиться к их веселью. Ему пришлось потрудиться, чтобы отбиться от этих весельчаков. Привстав на цыпочки, он успел увидеть, как в воображаемом океане, седую причёску, плывущую к выходу. Он метнулся к двери, но холл был уже пуст. Он пересёк его бегом, выбежал на улицу, пристал к привратнику с вопросом, видел ли тот, как считаные секунды назад отель покинула пожилая особа. Привратник смутился, но дал ему понять, что не имеет права отвечать на вопросы такого рода: Лондон всё-таки!
Джонатан и Питер встретились ранним утром для пробежки в парке.
– Ну и вид у тебя! Ты проспал, кажется, половину суток, но все равно не отоспался, – сказал Питер Джонатану. – Или ты где-то шатался?
– Нет, просто не мог сомкнуть глаз. А как провёл вечер ты?
– Скучал в компании знаменитостей.
– Вот как? Ну и как она?
– Знаменито!
– Мне показалось то же самое.
Питер привалился к плечу Джонатана.
– Признаться, в последний момент я поменял программу, а все почему? Потому что ты не составил мне компанию. Мне бы попить кофе, я ведь тоже не спал…
– Прошу тебя, избавь меня от подробностей! – взмолился Джонатан.
– Ты в хорошем настроении, уже хорошо! Конкуренты соберутся с силами только к пятнице, так что в нашем распоряжении целая неделя, чтобы прибрать к рукам этот аукцион. Я бы тебя попросил нацепить улыбку пособлазнительнее для посещения нашей галеристки. Не знаю ещё, кому принадлежат эти картины, но её мнение будет определяющим. У меня сложилось впечатление, что она к тебе неравнодушна.
– Отстань, Питер!
– Я оказался прав: ты в превосходном настроении! – Питер с трудом перевёл дыхание. – Ты должен отправиться туда прямо сейчас.