Следы говорят
Шрифт:
Нет хищника пакостливее и вреднее его! Чувствует серый, что никто его не терпит, что
спуску ему не дадут, оттого и страшится человека, боится ему на глаза попадать. Застигнешь
его врасплох, – бегством спасается или трусливо прячется, ждет, пока мимо пройдут... Хоть и
зверь, а понимает, что от людей ему только козней ждать приходится... Выбросил я как-то в
лесу приваду, чтобы возле неё волка подкараулить, а он, как ни голоден был, долго не трогал
корма:
По дороге мы порешили, что сегодня я отдохну, а завтра днем обследую звериные ходы и
тогда устроим охоту. По словам Василия Петровича, здесь бродит стая волков.
Лесной это край, от деревни до ельника рукой подать. Подлесок местами к самой
околице подступает. .
Ночью всполошились собаки. Я не вытерпел, оделся. Взял ружье и, мягко ступая в
валенках, пробрался за огороды к бане. Вблизи неё начинаются голые кустарники.
Долго стою, притаившись у стены. Псы не утихают, а не видно, что их тревожит. Чем
больше вглядываешься, тем хуже видишь. Дав отдых глазам, вновь всматриваюсь в неясные
очертания. В сумерках мерещатся силуэты серых хищников, блуждающие на прогалине.
Приглядишься, и уже кажется, что это только неподвижные кусты, пни.
Но вот в темнине кустарников заблестели светлячки – волчьи глаза. Оборачиваюсь к
дому, там ярко освещенные окна, – видно, свет включили. Глаза зверей не горят по ночам, как
думают многие. Это сосудистая оболочка волчьих глаз отражает блеск падающего на неё
света от лампы, костра, фонаря или даже от зажженной спички...
Псы не затихали, но вели себя по-разному. Одни, спрятавшись, лаяли с тоскливым
подскуливанием и умолкали. Глухо звучали их голоса. Другие – громко и сердито
взбрехивали, бегали встревоженно по улицам.
Возвращаюсь к ночлегу...
Утром, чуть свет, иду к бане. В кустах за нею всё исхожено, всюду переплетаются четко
вдавленные в снег звериные следы. Они обозначаются резче и крупнее собачьих. У дворняги
пальцы мягких лап распущены, когти чуть касаются земли, отпечаток следа расплывчатый. А
на волчьей ступне жесткие подушечки, пальцы плотно сжаты и опираются на сильные когти.
Ночью, учуяв меня и боясь показаться, волки покружили в зарослях, потом скрылись и
подошли к деревне с другого её, подветренного конца. Здесь они вертелись у старого ределя
– вешала для сушки гороха.
Приглядываясь к их следам, мысленно восстанавливаю картину ночных похождений
серых разбойников... У жердины – примятое место. Тут сидел зверь. Обратив морду к жилью,
он ловил запахи и звуки. Рядом другой волчина оставил свои знаки –
Он порылся, что-то нанюхал и стал валяться. Ещё следы – белые бороздки. Этот зверь скреб
лапами и рыча разбрасывал снежную пыль. Его злил лай собак, – близко, а не достать!
Ого, да тут было с полдюжины волков!.. А это что означает?.. Понятно! Кажется, отсюда
началась охота за собаками. Чтобы лучше разобраться, иду медленно...
От вешала к околице тянется стежка продолговатых отпечатков лап волчицы... Вот
остановка: хищница настороженно замерла, чутко вслушивалась, будто изучала голоса
собак... Из ближайшего двора донесся к ней робкий лай. Такая дворняжка не интересовала
зверя: с ней возня, нелегко найти её, забившуюся куда-нибудь от страха... На соседние
задворки выбежала лайка. Притравленный к зверю, пес держится на виду. Ощетинив холку и
вытянув хвост, он злобно облаивает ночных бродяг.
Продолжаю осмотр волчьих троп.
К следам волчицы приблизились широкие отпечатки лап – это следы старого волка.
Ясно, что звери не зря объединились: они затевали что-то коварное против смельчака,
привлекшего их внимание. Кто-то выйдет победителем?..
Старый волк направился к пустырю... Волчица подошла ближе к задворкам. Неистовым
лаем встретила её лайка. Она хоть и знала, что в одиночку ей не справиться с врагом, но
продолжала охранять свой пост.
Волчица безошибочно угадала, с кем имеет дело. Этот пес неробкого десятка. Он скорее
бросится в погоню за нею, а не наутек. И она стала обманывать его: отойдет и сядег, отойдет
и сядет, заманивая собаку кинуться вдогонку.
Однако на этот раз волчице не помогло притворство. Умный пес отстаивал только
границы своего двора. Тут верный сторож чувствовал себя хозяином положения. Затевать же
неравный бой за пределами «своих» владений лайка была не намерена и удалявшуюся
волчицу провожала взбрехами.
Интересно, куда хищница пыталась увлечь за собой собаку?
Следы волчицы тянулись по пустырю... мимо засады старого волка. Прячась за камнем,
он поджидал пса. Но так и ушли воры «не солоно хлебавши».
Теперь мне осталось выяснить направление хода волков на дневные лежки. В мои
расчеты не входило выхаживать каждый след; поступаю проще: перехватываю волчьи тропы
у речки. Звери сошлись на берегу и гуськом пробирались к лесу. Не углубляясь в лес, чтобы
не пугать серых, полным кругом на лыжах обрезаю еловый остров, но нигде не встречаю и не
пересекаю звериного следа. Значит, волки залегли в этом острове.