Слепая атака
Шрифт:
Сзади, со стороны каравана, послышались крики, безумный вой доранцев, поднимающийся к небесам, и как сплошной звон колокола зазвенела сталь. И тотчас в мире всё сместилось — возникло ощущение смерти, аура гибели тех, кто пал первыми… Скорее всего, это были доранцы, но это не имело значения — смерть всегда остаётся смертью.
Трол отвлёкся от того, что теперь происходило сзади, и сосредоточился на том, что видел перед собой. Шатёр, поставленный на повозку, которую тащили шестеро запряжённых цугом крупных и выносливых лошадей, всадники по сторонам, сзади в трёх милях ещё повозки, вероятно, лагерь всей этой летучей армии, предназначенной для сражения в пустыне.
А потом их увидели. Всадники, охраняющие Ублу с той
Имперцы не выдержали — когда до них оставалось не больше фарлонга, пять, нет, семь всадников отделились от общей группы и понеслись навстречу Тролу. Он усмехнулся и вытащил мечи. Клунг запел в воздухе, набирая обороты, разогревая кисть, локоть, плечо, вливая в тело Трола часть своей силы. Синкопор был менее певучим, но его лезвие словно бы растворилось в воздухе, так быстро и уверенно он набрал силу и скорость невидимыми обычным глазом восьмёрками.
Первый всадник опустил копьё. Трол двинулся на него, а когда до противника осталось футов двадцать, направил движением ног коня в сторону, тот понял и уклонился. Имперский рыцарь, тяжёлый, закованный в доспехи кинозит, попытался поддеть Трола в бок, но сместил остриё слишком высоко. Клунг описал короткую, как вспышка мерцающего света, дугу, и копьё кинозита ушло вверх, всадник оказался близко и почти открытым… Но недостаточно близко, чтобы достать его мечом. Трол чуть-было не повернул коня, чтобы оказаться сзади этого дуралея, хотя и понимал, что ударить его он не успеет. И тотчас в тяжёлый панцирь имперца ударило копьё сбоку. Это был Роват. Он буквально поднял в воздух незадачливого копейщика, который, тяжело гремя доспехами, упал на песок — его кираса была расколота, словно панцирь краба, а копьё Ровата почти на два фута своей длины было окрашено кровью. Такого удара, позволяющего сохранить оружие и покончить с противником, Трол не знал, но решил узнать непременно, если выживет…
Потом Трол убил двоих мечников, попытавшихся напасть на Крохана, и, развернувшись почти на месте, тут же атаковал главную группу кинозитов… В воздухе возникло что-то тяжёлое, грозящее гибелью. Но разрядилось это ошеломляющей силы молнией в песок чуть не в полусотне ярдов сбоку. Трол оглянулся, Ибраил сделал жест — бояться магических ударов Ублы не стоило, тот, кого некогда звали Катампхали, умел их отводить в сторону, растрачивая куда меньше сил, чем Убла.
А Трол вдруг заметил небольшую, в два туаза, брешь между имперцами, бросился в неё… И вдруг осознал, что чувствует себя необычайно свободным — он рубил, убивал или ранил, и у него было даже время слегка притормозить, осмотреться, вернуть себе мечи после выпада и выбрать наилучшую позицию для атаки на очередного врага. Они валились по бокам от него, как колосья под серпом жнеца. Они плохо ориентировались, были слишком медлительны, и им очень мешал тот ряд, который они выстроили, якобы увеличивая свою силу… Теперь это обернулось против них — Трол бился, а они едва успевали осознать, что и как он делал.
Трое, пятеро… вот уже почти десяток раз Трол достал противников, а они только теперь догадались бросить копья и вытащить мечи. Где-то чуть сзади визжали раненые, кто-то громовым голосом пытался отдавать
Имперцы, потеряв за считанные минуты почти треть своего отряда, вдруг расступились. Трол рванулся вперёд, к шатру, установленному на повозке. Тут его встретили трое вооружённых ятаганами, хладнокровных, без малейшего напряжения в глазах и жестах, закованных с головы до ног в сталь воинов. Они закрывали кого-то, кто находился за их спинами, и ждали…
Повозка раза два дёрнулась, но возчики, управляющие шестёркой цугом, удержали лошадей, заставляя стоять. Убла теперь боялся даже уходить в пустыню, понимая, что по песку его повозка не сможет опередить легконогих боевых коней. А всадники, которых Трол и Роват заставили расступиться, всё-таки были хоть уже слабеющей, но защитой.
Трол подлетел к повозке длиной почти в два раза больше лошадиного корпуса, и один из латников сделал незаметный выпад ятаганом. Трол принял его на Синкопор, но не очень удачно, пропустив скользящее движение вражеского клинка вперёд, в обход его защиты. Он нырнул вниз, ещё не сходя на бок седла, и тогда откуда-то сверху ударило что-то тёмное, сделавшее воздух вокруг густым и плотным, насыщенным магией и силой, от которой даже конь Трола захрапел. Но удар этот вдруг стал рассыпаться всего в нескольких дюймах от спины Трола, практически над самыми ушами его коня, удерживаемый противодействующей магией… Если бы Трол сидел выпрямившись, пожалуй, его голова была бы уже расколота, словно орех, а так, как получилось… было лучше всего.
Трол дёрнул коленями, его конь вынырнул из-под этого теперь уже зависшего в воздухе пресса, и они смогли выпрямиться. Один из панцирных вояк с ятаганами умел драться не только оружием, но и колдовскими приёмами. Вероятно, Убла научил его этому, и сейчас это было действительно неожиданно.
Трол только головой покрутил: и как это Ибраил успел сориентироваться, как ему хватило реакции? Благодаря ему Трол не попался в эту ловушку… «Повезло, — решил он, — несомненно, повезло». Потому что умение его в этой схватке не имело никакого значения, он мог… нет, он должен был погибнуть. А вот всё-таки выжил.
В панцирь одного из имперцев на повозке ударила стрела и, не оставив царапины на металле, ушла вбок. Охранник Ублы даже не качнулся. Кто-то из не совсем потерявших голову кинозитов попробовал атаковать Трола сбоку, но не дошёл даже до расстояния удара — одним чудовищной силы ударом Крохан снёс его с коня, почти разрубив пополам, от груди до бёдер.
Трол оглянулся — охранников Ублы теперь можно было не опасаться. Они потеряли половину состава и боялись атаковать Трола, Ровата и Крохана, которые оказались перед повозкой. Но как пройти этих вот панцирных?..
И вдруг всё решилось, и очень просто. Один из чёрнолатных имперцев вдруг спрыгнул с повозки, пробежал шага два и покатился по песку, бросив свой ятаган. Из панциря ударила волна дыма, а в воздухе появился запах горящей плоти. Второй сделал несколько неуверенных шагов назад, а потом… осел, потеряв сознание. И тотчас на повозку легко, словно на нём не было почти тридцати фунтов доспехов, прямо со своего коня спрыгнул Роват. Он схватился с последним, третьим из охранников, и вот уже по боку повозки карабкался Крохан.