Слепец
Шрифт:
Наконец Мышонок поднялся на ноги. Вид у него, даже с расстояния в полтора десятка шагов, был достаточно плачевный.
– Раздевайся!
– воскликнул Слепец, и сам стал скидывать одежду, нещадно при этом цепляясь крючьями за густой мех. Приставала громко ворчал, но повеление выполнял. Мало того, что тащить через ловушку лишний груз было совсем ни к чему, имевшаяся у Слепца веревка оказалась слишком короткой. Пришлось бросать Фило куртки и рубахи, с завернутыми в них для тяжести сапогами. Мышонок связывал предметы одежды между собой, пока в конце концов нужная длина не была достигнута. Привязав к концу импровизированной веревки сапог, он бросил его к застрявшим в ловушке попутчикам. Увы, упал он слишком
Первым делом Фило стал вытягивать Приставалу. Оставшийся в одних лишь серых, полотняных подштанниках Морин вцепился в веревку мертвой хваткой. Последовала долгая, изматывающая схватка: человек тащил другого человека в одну сторону, коварная ловушка пыталась унести его в другую. Постепенно, шаг за шагом, шатающийся от усталости Фило отходил прочь. Один раз он едва не упал, выпустив веревку, отчего Приставалу оттащило обратно на несколько шагов. Скорее всего, при этом он ободрал свое пузо, да еще и затаил обиду на Мышонка - дескать, нарочно отпустил. Однако, Фило снова ухватил веревку и наконец, к великой радости их обоих, Приставала встал на недвижную поверхность.
Потом Мышонок отдыхал, а Морин выволакивал наружу связку вещей. Чтобы выудить Слепца, пришлось сделать петлю, ведь он не мог ухватиться как следует, и обвязать себя вокруг талии тоже не мог. Из-за недостаточной длины веревки петля вышла чересчур маленькой: надевать ее пришлось на голень. Как попавший в силок заяц, Слепец проехал длинную дорогу до края ловушки головой назад… Когда он, грязный с головы до ног и дрожащий от холода, встал на ноги, Фило радостно сжал его плечо - и тут же, качнувшись, повалился наземь. Слепцу не нужны были глаза, чтобы представить, как он выглядит: смертельно бледен, под глазами черные мешки, скулы заострились. Мышонок тяжело дышал и дрожал всем своим нездорово горячим телом. Да, новое превращение не прошло для него даром…
Через несколько часов, проведенных в чистом поле, вернее, в чистой степи, где единственная выпуклость - несказанно далекий и маленький бугорок ближайшей Светящейся Горы, Фило неуверенно заявил, что может идти дальше. Все это время Слепец и Приставала были заняты тем, что по очереди бегали кругами вокруг разбитого лагеря, а потом залазили под ворох наваленной поверх Мышонка одежды, грели его неподвижное тело. Устали они при этом чуть ли не так же, как несчастный оборотень. Чтобы не свалиться наземь без всяких сил, пришлось почти подчистую уничтожить запасы пищи. Фило, очнувшись от обморока, тоже изъявил желание поесть, и сделал это с большим аппетитом. В результате, когда они снова были готовы продолжать путь, оказалось, что еды едва ли хватит на следующий день…
Теперь маленький отряд передвигался с большой осторожностью. Фило, так как он был самым маленьким и легким, шел впереди с веревкой, а Слепец и Приставала брели позади него в двух десятках шагов. Однако, как это всегда бывает, напастей больше не случилось. Приставала не преминул заметить этот факт, с уверенностью заявив, что если б они не приняли мер предосторожности, угодили бы в ловушку еще разок-другой. Можно было подумать, он был недоволен!
В тот день до захода солнца они прошли весьма небольшое расстояние, так как Фило надолго не хватило, да и остальные тоже вымотались порядком. Устроившись на ночлег одной тесной кучкой, они скудно поужинали (причем Мышонку, не сговариваясь, отдали каждый по полкуска лепешки. Тот пытался было отказаться, но потом признал со вздохом, что без этого и завтра вряд ли сможет нормально идти).
На небе еще блуждали слабые отсветы вечерней зари, расплывавшиеся по облакам, из звезд загорелись лишь самые яркие, а трое путешественников уже
– Не спится, - высказал очевидную мысль Слепец.
– Ага, - мгновенно ответил Приставала. Мышонок промолчал, хотя тоже не спал - он вообще после первого своего рассказа предпочитал слушать беседу, а не участвовать в ней.
– Вот скажи Морин, ты ведь жил далеко на юге?
– Ну… достаточно. Хотя до Края Мира от нашего Коррознозда ой как далеко!
– И все же. Значит, ты можешь сравнить - что хуже, а что лучше, жара или холод.
– Тут я даже думать не стану!
– Приставала протяжно вздохнул.
– Холод, по-моему, это всегда только смерть.
– От жары тоже сдохнуть можно, - подал голос Фило.
– Куда бы мы сейчас делись, будь вокруг та же степь, а над головой ни единого облачка и горячее июльское солнце?
– Ты что, знаешь больше меня? Бывал у нас на юге? От солнца спасение простое: носи с собой раздвижные шесты, да тент поплотнее. Ну, и воды конечно. Днем лежишь себе под навесом, иногда полоскаешь горло водой, но не пьешь ее, а выплевываешь обратно в бутыль, и крышкой закупориваешь. Раз в час - глоток можно выпить. Так долго можно протянуть, даже в самом сердце пустыни. Ночью идешь себе по звездам… А здесь, посреди зимы, каким навесом можно отгородиться от холода? На многие тысячи шагов вокруг ни единого деревца для костра! И еще учти, что сейчас не холод, так, баловство. Я ведь давно тут живу, знаю, какие бывают зимы.
– В сугробе можно спрятаться и не замерзнуть, в любой мороз, - пробормотал Фило, засыпая.
– И так же, как ты воду попиваешь в пустыне, можно настоечкой лечебной… согреваться иногда…
Раздалось тихое сопение, а потом и храп - Мышонок уснул. Все же, ему сегодня досталось больше остальных. Однако Приставала этого словно не заметил, продолжал тихонько бубнить.
– Настоечкой погреться! Научился, видно, у своего колдуна за воротник заливать. Так согреешься до того, что уснешь в том сугробе вечным сном. Нет, меня никто не переубедит: жара лучше холода раз во сто! Жара у меня в мозгу сладкие видения вызывает… Полураздетые красавицы, легкая, освежающая водяная пыль, которую ветерок несет от бьющих фонтанов. Благословенная тень у стены, где стоят столики и подают охлажденное виноградное вино… А здесь, в этом болотно-лесном краю с его холодами, откуда взять тот прекрасный искрящийся напиток, веселящий одним своим видом? Грубые скоты, они лакают вместо него разную бурду, которую некоторые святотатцы осмеливаются тоже называть вином! Оно-то не веселит, оно мозги набекрень сворачивает. А неотесанной деревенщине только того и надо, она никогда не сможет понять, как это так - смаковать алкогольный напиток, чтобы почувствовать его божественный аромат! В их куцых мозгах одна мысль: как бы быстрее замутить свой разум, подраться, выблевать всю закуску и уснуть с чувством выполненного долга!
По мере произнесения речи Приставала говорил все громче и громче, пока Слепец наконец не ткнул его в бок.
– Ладно, уймись, я ведь только про жару спрашивал, а не просил пропеть оду вину.
– Что ты знаешь о вине и одах??
– сварливо, но уже тише спросил Приставала.
– Достаточно. Хотя и не знаток, как ты.
– Вот и помалкивай.
– Ты тоже. Давай спать. Только знаешь что мне пришло в голову: раз здесь посреди голой степи ловушки стоят неизвестно на кого, значит, могут бродить и хозяева тех ловушек? Кто ведает, какие они из себя, какие у них повадки? Короче, надо караул нести. Будем по очереди, а Фило пускай спит.