Слесарь 4
Шрифт:
Я попросил Телию помочь мне с выбором одежды, чем мы и занимались целый час в комнате бывшего барона, причем мне частенько приходилось стоять полуголым за ширмой, пока она подносила разные предметы и участвовала в процессе одевания их на меня и даже давала волю рукам, прихватывая меня за ягодицы и прочие места, в шутку, естественно, но очень настойчиво.
Помощь баронессы оказалась незаменимой, конечно, но скорость оправления ее от последствий насилия меня, честно говоря, весьма удивила. Как-то я думал, что такое жесткое разрушение девственности
Приносит разную новую одежду, кокетничает и флиртует со мной. Это понятно, больше по статусу ей и не с кем флиртовать и пробовать свои отрастающие коготки молодой женщины. Мне совсем не сложно подыграть молодой баронессе и помочь забыть тяжелые воспоминания, подшучивая над процессом одевания и кидаясь в нее предметами гардероба, которые явно мне не подходят.
Через час я вышел из комнаты покойного барона, уже принаряженный и более-менее похожий на дворянина по одежде, повадкам и поведению. Новая одежда все же приносит другие мысли и поступки, действуя на подсознание, намекая, что теперь ты другой. Не обычный простолюдин, а куда выше.
Одетую для выезда баронессу мы встретили на выходе из жилого знания, она быстро осмотрела меня, внесла пару изменений в мой облик и скомандовала всем на выезд. По этому случаю снова запрягли карету, форейтор и новый кучер присутствуют на своих законных местах, только поменялись ими. Теперь заслуженный форейтор перешел на солидное место кучера, поближе к начальству и удобству управления лошадьми.
Вывели и наших лошадей, мне и еще четверым стражникам во главе с Бонсом, в замке остается всего двое воинов, что, честно говоря, маловато для обороны укрепления. Еще я захватил для себя качественное копье, с длинным и острым наконечником, из арсенала замка. Чтобы соответствовать своему образу могучего и свирепого воина.
Но нас всего пятеро, готовых защищать свою хозяйку, вся надежда только на меня, как я понимаю. Для простого сопровождения баронессы в город вполне достаточно, но, вот, чтобы продвигать свои интересы и добиваться желаемого нашей хозяйкой на пока чужих территориях — откровенно маловато.
— Что с пленным, этим Иерихом? — спросил я, когда оказался рядом с Бонсом, готовый узнать, что с ним, того, все. Но нет, оказалось, что он сидит в подземелье, в одной из камер и даже получает еду раз в день и все ждут моего решения.
Надо же, баронесса оставила решение его участи в зависимости от моего мнения, поэтому мне придется собственноручно вынести приговор и отправить его на виселицу. Это, если у него не найдется весомых аргументов для сохранения своей жизни. Что такое может рассказать этот садист и насильник, я даже и не знаю, но он может постараться удивить меня, если захочет жить.
Мы проскакали через поселение около замка, миновали деревню, где баронесса вышла из кареты и поговорила со старостой, потом, через три километра мы добрались до
Разница между владениями видна невооруженным взглядом, меньше полей, меньше людей и сама дорога превратилась в едва проезжаемую. Скорость нашего передвижения пришлось скинуть очень сильно, мы на лошадях плелись еле-еле, сопровождая карету, и когда, через час добрались до первой баронской деревеньки, казалось, что попали в нежилое место, одни заброшенные дома и чуть местных, чумазых и тощих крестьян.
Пришлось и мне поучаствовать в сборе крестьян на единственной улице, где после получаса поисков набралось человек пятнадцать бедно одетых и худых землепашцев.
Баронесса с подножки кареты выступила и рассказала крестьянам про коварное нападение их бывших хозяев, по результатам которого они переходят в ее собственность и будут жить теперь гораздо лучше. Уже привычным приказным тоном она оповестила народ, что им надо выбрать старосту, с которым она и ее управляющий и будут вести дела и пообещала уже завтра прислать подводу с помощью для самых бедных, которыми здесь, судя по первому взгляду, были абсолютно все, и зерном, которое раздадут для посева, но, которое надо будет вернуть после сбора урожая, вместе с ее долей.
Зерно приедет с управляющим, он и будет раздавать, и записывать всех жителей деревни в списки.
Потом она выслушала слабые восторги местных жителей, видно, и правда, плохо верящих в такие чудеса и подозвала меня к себе:
— Баронет, будьте любезны, проедьтесь по деревне и посчитайте, сколько всего домов здесь и сколько из них нежилые. Вам это не составит труда? Как у вас с грамотой и счетом?
— Не составит, баронесса, — при людях я держался с милой Делией официально.
— Счет и учет — это мои самые сильные стороны, не буду скромничать.
— Неужели? Я подумала, что сильны вы только в одном, — она все же не упустила возможность упрекнуть меня за ночные безумства.
— Буду считать это за похвалу, — ответил я и, повернув лошадь, ускакал заниматься подсчетами, которые оказались довольно неутешительны. Из тридцати пяти домов в деревне жилыми я насчитал всего двенадцать, да и на тех лежала печать запустения.
Вернувшись, я доложил баронессе результаты и спросил ее, как она думает поднимать свое новое приобретение, на что она отмахнулась:
— Если есть дома, этого достаточно, чтобы переселить из моих владений сколько угодно молодых парней и девок. Дать немного зерна и лопат, и не успеешь оглянуться, как они начнут давать доход, расплодятся и потребуются новые земли. Простонародье нуждается только в твердой руке и мудром управлении, поверь мне, мой жеребец, — Делия махнула рукой кучеру:
— Едем дальше, к замку баронов, но, совсем близко, не подъезжай!
Она даже военной операцией хочет управлять, характерная моя баронесса. Ведь, приближение к чужому, пока, владению оружною силою, именно так и называется.