Слезы Огня
Шрифт:
Я сидела и думала, понимая, что эта ночь, как и предыдущая, будет для меня бессонной. Но одно я знала наверняка. Я сделаю все, чтобы Булат не пострадал от подлости северян.
Сборы были недолгими. Наш нехитрый скарб, в который добавилось и простое платье, да плащ, подаренный мне видимо по приказу Гуннара одной из девушек, работающих в доме, я сперва не хотела брать. Когда она поутру принесла мне сверток из вещей, я долго отпихивала ее руки, пока девушка не взмолилась:
— Госпожа! — тут меня передернуло. Какая я ей госпожа? — Возьмите, а то хозяин сильно ругаться будет.
И я
Одна мысль о том, что мне придется снова вернутся в этот город, который я мечтала покинуть навсегда и забыть происшествие в нем как страшный сон, заставляла меня бледнеть и дрожать. Булат заметил мою нервозность, подошел спросить, что произошло, и я открыла было рот, чтобы признаться в том, что меня ночью посетил северянин, как внезапно увидела его самого, застывшего на крыльце рядом со своим вождем и сердце обреченно упало вниз от одного его взгляда, в котором я читала скорую погибель.
Гуннар не подошел попрощаться с послом, когда мы выехали через ворота со двора его дома, но обернувшись назад, я видела его напряженное лицо и то, каким взглядом провожал он наш обоз. Он спустился до самых ворот и застыл там каменным изваянием, глядя нам во след.
На его лице была только одна тоска и более ничего. Не злости, не ненависти и это удивило меня, но не более того.
Я отвернулась, сдерживая слезы, понимая, что скоро снова увижу этого мужчину, и волна протеста поднялась в моей душе. Жесткая, злая, как и те слезы, что я едва сдерживала глядя на Булата, на его широкую спину, на то, как легко и ловко он влетел в седло, на его длинные волосы, перехваченные кожаным шнурком… А затем, словно почувствовав мой взгляд, он обернулся и улыбнулся мне так, что перехватило дыхание.
— Прости, прости, — прошептала я еле слышно и выдавила ответную улыбку, надеясь, что она получится не такой кислой, как я чувствовала себя.
Булат взмахнул рукой и наш обоз, состоявший из дружины и нескольких крытых телег поехал дальше, огибая длинное заграждение вокруг двора северян… А спустя некоторое время мы выехали из города.
Стража на воротах проводила нас долгими взглядами, но никто и не думал чинить препятствий. А за первым поворотом, что вел через вырубку в лес, Булат, ехавший во главе обоза, придержал своего жеребца и поехал вровень с телегой, на которой сидела я. На следующей качался Нечай, прижимавший к груди свое главное сокровище — арфу.
Булат смотрел на меня пристально и как мне показалось счастливо. Он был рад, что я еду с ним, и я никак не решалась сказать то, что должна была, пока один из дружинников Булата не подъехал к нам, кивнув на лесную чащу, обступившую тракт.
— Что? — только и спросил его предводитель.
— За нами следят! — коротко ответил молодой воин и покосился на меня.
— Не иначе, люди Гуннара, — сказал Булат и хмыкнул, — Переживает, как бы не вернулись обратно, — добавил он шутливо и покосился на меня. А я сидела на телеге не жива, ни мертва. Я знала, кто именно следовал за обозом. Друг северянина Гуннара очень доходчиво умел объяснять, что к чему. И этот незнакомец, следующий за нами, прячась среди чащи не зря показал себя. Это был знак именно мне, а значит, поняла я, мое время истекло.
— Булат! — позвала я, едва его дружинник
— Булат! — снова позвала я, хотя он и так был весь внимание. Но мне так нравилось называть его по имени, что я не удержалась от повторения.
— Я не поеду с тобой, — наконец выдавила я и опустила глаза.
— Что? — в его голосе я поймала не верящие нотки. Кажется, сперва он решил, что это какая-то своеобразная женская шутка, но глянув на мое опущенное лицо, понял — я не шучу. Я думала, что он сейчас начнет уговаривать меня передумать, или начнет корить, но он не сделал ничего подобного и только спросил коротко и холодно.
— Почему?
Я заставила себя поднять глаза:
— Я благодарна тебе за помощь, но дальше наши дороги расходятся…
— Я не понимаю, — вырвалось у него, а затем лицо мужчины снова стало отрешенным, и он нахмурив брови, ударил своего коня пятками в покатые бока и рванул в галоп, нагнав своих людей.
Я смотрела ему во след. Мечтая о том, чтобы он вернулся. Чтобы не было этих страшных северян, крадущихся следом за нами. Я хотела окрикнуть его и сказать, что он мне очень дорого и даже более того… Но нет. Такие как он не возвращаются.
— Булат! — снова произнесла я, а за моей спиной подал голос Нечай.
— Что ж ты делаешь, девонька? — и более ничего. Ни упрека, ни сожаления, ни желания вразумить.
— Так надо, — ответила я, но не была уверена, что меня услышали…
… Нас ссадили с телеги на развилке, как меня и предупредил северянин. Булат порывался дать нам лошадей, но я решительно отказалась. Все равно в город возвращаться, пусть дружки Гуннара сами думают о том, как нас доставить к своему вождю.
— Не передумала? — спросил меня Булат, глядя пристально прямо в глаза.
— Нет, — ответила я и покачала головой. Здесь наши пути расходились.
Я провожала взглядом отходящий обоз и все смотрела на невероятно прямую спину Булата, мечтая о том, чтобы он обернулся и моля всех богов, чтобы не оборачивался. Мне казалось, я не выдержу упрека в его взгляде и в то же время хотела запомнить его лицо.
Он не обернулся.
Едва обоз скрылся за лесным поворотом, как чаща за нашими спинами зашелестела и оттуда выбрались несколько мужчин. Все они были вооружены и все, судя по всему, принадлежали к дружине Гуннара, хотя я все еще думала, что он не причастен к произошедшему. Мне хотелось так думать.
— Верея, — позвал меня самый высокий с арбалетом за спиной.
Нечай смотрел на воинов, и я видела по его глазам, что теперь он догадался о причине моего странного поведения и отказа ехать дальше с княжескими людьми. Пока старик сверлил меня взглядом, я повернула лицо к позвавшему меня мужчине.
— Идите за мной, — произнес он в приказном тоне. Нечай молча поднял свою арфу, и мы медленно поплелись через лес в сторону города. Сопровождавшие нас дружинники шли по обе стороны. Арбалетчик замыкал шествие, странно зыркая черными глазами, словно выискивая неприятеля, засевшего в кустах. Шли недолго. Вскоре впереди показалась небольшая опушка с журчащим ручейком, на которой паслись лошади северян.