Слёзы Солнца

Мазур Степан Александрович

– Забывайся или нет, а проблемы так и останутся нерешёнными. По щучьему велению или на “авось”, это то же самое, что ждать милостей от судьбы. А от неё не надо ничего ждать. Удача любит упорных. Тот, кто упорен в жизни, цепляется за неё всеми конечностями, грызёт зубами, не отпускает. Только тому она по-настоящему благосклонна

Сёма с досады, что бабочка улетела, свистнул во всю мощь лёгких, распугивая прохожих. Те шуганулись в разные стороны, ускорили шаг. Чего с малолетками связываться?

–

Скорп, а, по-моему, я знаю, как нам сегодня побороть всех противников.

– Тотемом пользоваться не вздумай, погрызём друг друга. – Отрезал Скорпион, ещё ни разу не воспользовавшись своим.

– Да нее, – отмахнулся Сёма. – Мой Леопард останется невостребованным, я его сам боюсь.

– М-да, бояться внутренней сути иногда полезно. Так что задумал? – Скорпион лениво и крайне неохотно повернул голову, настраивая мозг на поимку качественных идей.

– Клин клином вышибают, чем травимся, тем и лечимся. Как говориться… – Сёма распластался на скамеечке.

Качественных идей не последовало.

– Тьфу! Я ему про здоровье! А он снова одно и то же! Только другими словами. Умничаешь? – Подозрительно прищурился Скорпион.

Сёма подскочил:

– А кто про пьяный стиль говорил? А?!

– Да все вы мастера, как напьётесь!

– Смотря для чего пить, с целью, али просто. Если просто, то напьёшься, а ежели с умыслом…

– Прочь, прочь!

– Это же в целях лечения!

– Прочь!

Сёма встал и зашагал вдаль от скамейки, делая вид, что прогуливается, однако, бочком, бочком в сторону. Скорпион сделал вид, что не видит, потом и вовсе ушёл в свои мысли. Мозги со скрежетом вывели длинную нематематическую формулу: “Ты сегодня не боец!”

Время застыло.

Скорпион вдруг осознал, что ничего вокруг не двигается, не летает, не пищит. Полное безмолвие. Сказал в эту глухую тишину:

– Приветствую тебя, великая и могучая Ино. Скажи только, зачем вся эта матрица? И движение звёзд разве тоже останавливается? Такое же под силу только Творцу.

– Любопытен, похвально. Но я всего лишь помощница Ино, хотя на твой вопрос отвечу. Нет, движение звёзд не замирает, движение времени идёт, как и шло, течёт в своём русле. Тут скорее эффект “выхода на берег”. Знаешь, когда река течёт, а ты выбрался, стоишь на берегу и наблюдаешь.

– То есть ты как бы вырываешь нас из времени, а потом просто возвращаешь в него же?

– Да, только не пытайся это разложить на математические законы.

– На всякий закон есть свой взлом. Я понимаю, что вся человеческая наука и столпы естественного, несокрушимого анализа летят к чертям, когда сталкиваются с тем, что их полностью опровергает. Например, вы, али ещё какая-нибудь НЛО.

Помощница Ино присела на скамейку, подозвала пальцем гуляющего Сёму, тот подбежал с какой-то

сумкой, полной чего-то глухо-гремящего, быстро оправдался:

– Я протягивал деньги, а они застыли. Я не успел заплатить. Я не виноват. Здрасьте. – Присед рядом.

– Глядя на твоего друга, можно с уверенностью сказать, что земной науке до стабильности законов ещё шагать и шагать. Просто любой закон опровергается тем, что существует некое исключение, которое “якобы” его подтверждает. Пока будут цепляться за эти противоречия, так и будут сидеть в прошлой эре. – Она встала со скамейки и, свет в глазах погас…

…Ребята очнулись посреди круглой закрытой арены с высокими сводами в форме купола, в освещении множества незримых ламп и светильников. Свет лился, словно из самих стен. Вокруг не было ни окон, ни дверей. Входы-выходы отсутствовали, помещение было полностью запечатано, закутано и пломбировано.

Над головой прокатился голос:

– Выйти отсюда можно только двумя способами!

– А кроссовки снимать? – Прервал Сёма, ненавидящий все эти пышные фразы: “Живым или мёртвым, в горизонтальном положении, или вертикальном”.

– Снимай, удар не будешь придерживать, – посоветовал Скорпион потуже перетягивая пояс. Кроссовки аккуратно положил рядом. Попытался размять тело, но внутри словно кто-то понаставил уйму блоков. Не получалось даже расслабиться.

Сёма подхватил свою приобретённую сумку, звякнула молния. На свет появились алюминиевые банки с надписью: “Асахи”. Сёма ухитрился набрать дюжину баночного пива. Быстро открывал банки, заливая всё вокруг пеной, пил залпом, давился, но продолжал пить. Кинул пару банок Скорпиону:

– Пей, щас будет какой-то прикол.

– А пиво причём? Хочешь, чтобы нас вообще сейчас поубивали?

– Будет хоть не так больно, а авось там и…

– О, опять он за своё! Прочь!

На другом конце арены материализовалась согнутая фигура в сером одеянии, то ли рясы, то ли халата. Пацанов интуитивно прошиб пот, хотя температура в помещении была едва ли тёплой. Липкие холодные ручейки покатились по спинам. Предчувствие застучало в солнечное сплетение волной паники.

Фигура распрямилась и оскалилась. На юношей смотрел взрослый мужик лет тридцати. Всё бы ничего, но этот мужик был… Скорпионом!

Взрослый прокачанный, натренированный и с глазами до ужаса наполненными злобой. Скорпион. Даже из далека чувствовались исходящие от него волны Силы. Под балахоном, наверняка, скрывались литые бронированные мышцы.

– Ё-моё… – прошептал “младший” Скорпион. – Что-то мне перехотелось взрослеть. Чего ж я злой то такой?

– Эй, але! А где моя копия? – Заволновался Сёма. – Я тоже хочу на мышцы позырить! Протестую! Где тут у вас жалобная книга?