Слёзы Солнца

Мазур Степан Александрович

– Дам-с, согласен. А то всё как-то не до еды, не до еды. – Скорпион прочитал вывеску на другом конце улицы: “национальная кухня”. – То, что надо, за мной!

У входа молодая девушка едва перебросилась парой фраз, как тут же поклонилась и пригласила войти. На возраст не глядели. Стоило лишь показать знание языка и купюры.

Глазам предстал типичный скромный ресторанчик с национальными декорациями в виде каллиграфических иероглифов и циновок, да низкими столиками без стульев, сесть за которые можно было, только подогнув ноги под себя. Приятную атмосферу создавала музыка бамбуковой флейты, льющиеся из скрытых за циновками динамиков. Народу необычайно

мало, то ли от престижности ресторана, то ли от рабочего дня.

Тихо и уютно.

Девушка с улыбкой принесла меню, часть из которого наглядно плавала, ползала и летала в одном из углов ресторанчика в клетках и аквариумах. Можно было заказать что-нибудь понравившееся, просто ткнув перстом.

Скорпион понимал написанное в меню, но не мог определить что это. Слова в голове переведены, а знание о содержании отсутствует. Словно безошибочно мог указать на красный цвет, но объяснить, почему собственно он “красный”, не мог. Узнал зелёный чай, рис, суши, запеченный угорь, да специи, вроде Карри и красного перца. Остальное: японские лепёшки, десерт, да питьё, пришлось заказывать наугад, делая важное лицо, как заправский знаток-гурман.

На столе быстро появились чашки, палочки, чайник, салфетки с горячими полотенцами. Сёма, немного знакомый с обычаями разных стран, показал, как правильно пользоваться палочками.

– …причём верх совершенства, это поймать на лету небольшой металлический шарик. Только не стоит пробовать прямо сейчас, и не вздумай использовать их как барабанные палочки, для японцев это оскорбление. Когда поешь, закончишь трапезу, ни за что не ложи палочки поперёк тарелки, а вот чавкать можешь, сколько влезет. Японцы едят со вкусом, с чувством, типа как демонстрируют всю вкусность еды. Или даже едовую вкусность, это уже как тебе больше нравиться.

Скорпион быстро приловчился к палочкам. Официантка разлила по фарфоровым чашкам парующий кипяток, закинула горсть листьев и специальным веничком взбила получившийся чай.

На стол тут же подали рис, большую разделённую на восемь отделов тарелку “суши”, где аккуратненькими дольками нарезано и завёрнуто что-то морское всех типов, от рыбы и крабов, до икры морских ежей. Отдельно легли десяток видов приправ, аппетитными горками вздымался печёный угорь. Принесли порезанные лепёшки вроде пиццы и оладьей – ономи-яки. Из питья случайно заказали настоящее японское пиво – биру. Хоть Сергей и не пил вообще, а Сёма только в экстренных случаях, но отменять заказ было некультурно, тем более что о пенном японском напитке ходили только положительные слухи. Пришлось попробовать. Тем более, вскоре принесли огромных размеров краба, который истекал сладким соком в окружении зелени. Желудок с широким замахом треснул по рёбрам, объявляя революцию, настраивая зрение получше, почётче.

– Итаракимас! – Вспомнил Сёма японскую фразу перед едой.

– Что ж, со вкусом, так со вкусом. – Согласился Скорпион, и за столом разгорелась баталия за самые аппетитные куски.

Японская кухня более чем на девяносто процентов состояла из морепродуктов. Не мудрено, когда живёшь на островах, сплошь окружёнными морями-океанами. Свежие ресурсы моря пользовались таким спросом, что раскупались тот час, как только поступали на прилавки магазинов, лавок и рынков.

Сёма расплатился за трапезу. Скорпион попросил девушку заказать такси, и вместе, на полусогнутых, побрели на выход. Пиво на непьющих возымело действие, да наелись от пуза, про

запас. Потяжелели как будто вдвое.

Через десять минут чахленькая разновидность тойотки резво, но аккуратно, чтобы не растрясти, повезла двух весёлых пассажиров сквозь поток машин к Парку Мира, месту памяти трагедии тысяча девятьсот сорок пятого года.

Первым мемориалом, что предстал перед глазами, была воздвигнутая в память об атомной бомбардировке абстрактная бетонная фигура в форме дуги, символизирующая две руки, соединённые для защиты или молитвы. Эти руки были словно распространены над безымянной могилой в честь всех тех, кто без вести пропал или пал жертвой атомной бомбардировки. Архитектор Кэндзо Тэнге выполнил мемориал в простой строгой форме, но в воздухе витало выражение глубокого смятения. Его испытывал каждый приходящий. Сама аура этого места погружала в молчаливые, печальные думы. Была и книга записей, где каждый желающий мог оставить запись.

Сёма дождался, пока Скорпион оставит запись, и поторопил к выходу:

– Скорп, давай не будем бродить по музеям. На голову давит это место, не могу. Здесь словно застыла печаль.

– Не мудрено, сотни тысяч людей грустили в этом месте. Ты вряд ли получишь здесь порцию радости. Двигаем дальше? – Скорпион достал из-за пояса туристический атлас. – Двигаем до города Киото, поглядим на монастыри, сколько успеем, да там и заночуем…

И ноги побрели до железнодорожной станции, пробиваясь сквозь толпу однотипных представителей монголоидной расы.

Как не мчал скоростной поезд, но до Киото добрались, когда солнце уже окрасило небо в пурпурный цвет, и тела после сытной трапезы со всей настойчивостью требовали отдыха, глаза слипались. Скорпион расспросил таксиста о лучшем месте ночёвки, тот посоветовал переночевать в традиционной японской гостинице – рёкане. Удовольствие довольно дорогое, но оно того стоило.

Уютная, домашняя обстановка действительно не разочаровала, к тому же гостиница была построена около бьющих из-под земли горячих тектонических источников, что была весьма кстати после ночёвки на земле у костра. Приняв ванну в источниках, едва доползли до номера, и свались в беспробудный сон.

Хозяйка гостиницы долго гадала, стоит ли гостям предлагать гейш на ночь?

* * *

– …Господа, господа! Вставайте же! Вставайте! Да сколько можно спать? Пора идти!

Скорпион раздумывал над значением сна. К чему это ему вставать и куда-то идти? Во сне кто-то тряс и толкался, пихался, всё громче и отчётливее слышалось одно и то же: “Пробудись, спящий, пробудись!”

Захотелось перевернуться на другой бок, но кто-то сорвал одеяло, потянул за пижаму. Только сейчас дошло, что говорят не во сне, а наяву. Никакой не фантом с безликим голосом, а молодая девушка с тревожным лицом.

В голове что-то скрипнуло и всё встало на свои места: девушка из обслуживающего персонала, эта комната, это не что иное, как номер в гостинице, а чуть поодаль нагло сопит белобрысый, не обращая внимания на попытки пробуждения.

– Хвала всемогущему Будде! Вы наконец-то проснулись. Господин, мы уже хотели вызывать доктора. – Затараторила деваха, жестикулируя руками перед лицом, словно боялась, что пробудившийся снова погрузится в глубокий сон.

– А шо… кхе… гм… случилось… – Скорпион не узнал свой охрипший и севший голос, во рту была какая-то гадость, что мало напоминала лепестки роз. Пришлось прокашляться и протереть глаза, что никак не восстанавливали чёткую картину происходившего.