Слова
Шрифт:
Я мотаю головой в ответ на его обвинение.
– Ох, перестань. Едва ли это можно так назвать. Уверена, ты трахал много девственниц.
Только в отличие от меня они получили полный опыт.
– Ошибаешься, – рычит он. – Ни одной.
Я удивленно моргаю.
– Что?
– Девственницы все усложняют. – С его губ срывается злобное фырканье. – Девушки и так становятся достаточно прилипчивыми после секса, и последнее, чего я хочу, это усугублять ситуацию, сорвав чью-то вишенку.
Эмоции
– Полагаю, тогда хорошо, что нас прервали, да?
Я тянусь к дверной ручке, но Феникс вцепляется в мое колено.
– Мне не хочется причинять тебе боль.
– Забавно. Потому что ты только что это сделал.
– Черта с два, – огрызается он, когда я хватаю свою сумочку с пола машины. – Разговор еще не окончен.
Не знаю, смеяться мне или плакать.
– Для меня – окончен.
Пусть хоть раз он ощутит, каково это – когда тебя игнорируют.
Я собираюсь выйти из машины в последний раз, но Феникс обхватывает мое лицо ладонями.
– Это еще не конец.
А потом его губы обрушиваются на мои. Феникс целует с такой силой, что у меня голова идет кругом, и я забываю, что мы ссоримся.
– Сейчас ты все усложняешь, – выдыхаю я ему в губы, прежде чем его язык проникает внутрь.
– Нет. – Его рука путается в моих волосах, когда он слегка отстраняется, глядя на меня сквозь полуопущенные веки. – Я углубляю нашу связь.
Мое сердце уже отправляется в полет, но мозг пока не желает подниматься на борт. У меня так много вопросов. Например, что мы будем с этим делать, если оба вскоре уезжаем? И стану ли я теперь его официальной девушкой или он намерен поддерживать отношения только в течение следующей недели?
Но все заботы отходят на второй план, когда Феникс сминает мою грудь.
– Ты, черт возьми, сводишь меня с ума.
Не настолько, насколько он сам меня одурманивает.
– Прости, что солгала. – Я никогда не смотрела на это с его точки зрения, и теперь я… Я вижу, что была неправа. – Я твердила себе, что тебя никогда не привлечет такая девушка, как я, и позволила своей неуверенности взять верх.
Но, если я не справлюсь с ней в ближайшее время, это разрушит все, что происходит между нами.
Я закрываю глаза, когда его губы опускаются к моей шее, и он кладет мою ладонь на свою эрекцию.
– Это поможет прояснить ситуацию?
Мое сердце пускается в галоп, а между ног разливается тепло.
– У тебя есть еще один презерватив?
Потребность завершить начатое становится сильнее, чем потребность в воздухе.
– В кармане, – хрипит он, покусывая мою ключицу.
Потянувшись в его карман, я достаю упаковку из фольги, пока его пальцы возятся с пуговицей на моих джинсах.
Громкий стук в окно, сопровождаемый сердитым
– Какого хрена… – рычит Феникс, когда я вскрикиваю.
– О боже.
Взгляд отца мечется между нами… И если бы взгляды могли убивать, мы бы с Фениксом сейчас уже покоились в гробах.
– Твою ж мать, – бормочет себе под нос Уокер, когда мы отстраняемся друг от друга.
Выходя из машины, я безмолвно прошу Бога прекратить это и перестать повышать градус унижения.
– Внутрь, Леннон, – приказывает отец. – Сейчас же.
Я люблю папу, но он должен перестать относиться ко мне как к ребенку. Знаю, что зрелище того, как его дочь обжимается с парнем, расстраивает отца, но я уже взрослая.
– Нет. – Я скрещиваю руки на груди.
В этот момент Феникс выходит из машины.
У меня отвисает челюсть, поскольку я ожидала, что он уедет. И даже не стала бы его за это винить.
– Кто ты, черт возьми, такой? – кричит мой отец, хотя его тактика запугивания почти комична, поскольку он на добрых пять дюймов ниже Феникса. – И о чем ты только думал, когда лапал мою дочь?
Учитывая, что последнее довольно очевидно, я отвечаю на его первый вопрос.
– Его зовут Феникс.
На лице отца появляется замешательство.
– Мне казалось, ты говорила, что он гей?
Феникс кашляет рядом со мной.
– Что?
Черт. Совсем об этом забыла.
Я морщусь.
– Эм… Больше нет?
– Очевидно. – Мой папа прищуривается. – Когда вы двое начали заниматься сексом?
Менее сорока пяти минут назад.
Яростный румянец расползается по моей шее и щекам.
– Не твое дело.
– Черта с два, – возражает отец. – Ты моя…
– Восемнадцатилетняя взрослая дочь, – вставляю я. – Которая в конце лета уезжает в колледж и больше не будет жить под твоей крышей.
Мои слова врезаются в него, словно товарный поезд, и он пятится. Мою грудь пронзает чувство вины, потому как я не хотела причинить ему боль.
Тем не менее отец не может велеть мне расправить крылья, а затем подрезать их, как только опробую.
Я собираюсь сказать ему об этом, но все его внимание теперь направлено на Феникса.
– Моя дочь не легкодоступная девица, молодой человек.
О. Мой. Бог. Он неисправим.
Феникс смотрит ему прямо в глаза.
– Я знаю.
Если бы месяц и три дня назад кто-то сказал мне, что Феникс Уокер и мой отец будут обсуждать то, что мы занимаемся сексом, я бы попросила их идти дальше своей дорогой.
Несмотря на то, что Феникс держится почтительно, мой отец хмурится.
– Нет. Если бы знал, то понял бы, что она заслуживает гораздо большего, чем две минуты на заднем сиденье твоей чертовой машины.