Слуга чародея
Шрифт:
Нет, не думать об этом! Только не об этом и только не сейчас! Я вытер вспотевшие ладони о штаны и сжал кулаки, борясь с искушением. Сейчас она меня откровенно дразнит, но еще неизвестно, как поведет себя принцесса, если слуга уступит. Пока не дошло до дела, все девчонки смелые, а потом сразу начинаются слезы, крики и попытки расцарапать физиономию «злобного насильника». Попадался уже, ученый — поэтому и предпочитаю с некоторых пор иметь дело исключительно с нежитью. У водяниц и лесовичек немного другое представление
— Ну и на что ты там уставился? — недовольным тоном поинтересовалась леди. — Живо подай мне халат, и пошли посмотрим, с чего это сэру Ларану так не терпится меня увидеть?
Вцепившись в пестрый, вышитый от воротника до подола халат, как в самый надежный щит, я поспешил набросить его на плечи принцессы. После того как между нами оказалась парчовая ткань, стало гораздо спокойнее. Я даже уверенно направился вслед за леди Имирес на балкон и осторожно выглянул из-за ее плеча, стараясь все-таки не слишком попадаться на глаза.
Стоявший прямо посреди рассыпавшихся биточков сэр Ларан выглядел оч-чень оригинально. Его камзол, штаны и рубашка были испачканы в земле и травяном соке и здорово помяты. Отделка на камзоле кое-где оказалась порвана, а щегольской голубой бантик, который обычно носят на левом колене все неженатые рыцари, превратился в грязно-голубую тряпочку, державшуюся на честном слове. Сапоги вообще покрылись грязью, словно герцог Парута весь день провел на болоте. В довершение всего волосы его стояли дыбом, а лицо и руки были исцарапаны и тоже испачканы. У ног довольного жизнью сэра Ларана лежал здоровенный мешок, в котором что-то слабо шевелилось.
— Вы? — жизнерадостно взревел герцог, подпрыгивая на месте и размахивая конечностями, как ветряная мельница. — Моя прекрасная леди! Вы снизошли к несчастному влюбленному, позволив ему увидеть ваше лицо?
— Вы что тут делаете? — сердито перебила принцесса, облокотившись на перила балкона и смахивая с лица брызги грязи.
— Как это — что? — Густые герцогские брови взлетели оскорбленно к самым волосам. — Вы отдали мне приказ — и я выполнил его! А поскольку я человек военный и люблю четко поставленные команды, должен доложиться о выполнении задания! Задание выполнено, ваше высочество! — Влюбленный прищелкнул единственной шпорой — вторая, видно, осталась на поле боя, и отдал честь.
— Какое еще задание? — опешила принцесса.
— Насчет кошек! — Сэр Ларан пнул мешок, отозвавшийся на это действие сдавленной разноголосой кошачьей бранью. — Как вы и приказывали, все найденные мною на территории королевского парка и сопредельных территориях кошки отловлены и помещены в мешок для предотвращения дальнейшего покушения на ваш покой!
— Чего? — Девица нахмурилась и повернулась ко мне, скромно стоящему за ее спиной: — Слизняк, ты понимаешь что-нибудь?
Я честно пожал плечами.
— Какие кошки? — снова обратилась леди Имирес к герцогу.
— Обычные!
— Судьбу? — переспросила изумленная принцесса. — Что вы имеете в виду?
— Ну… вы должны решить, какой смерти их предать!
— Что-о? Слизняк! — Меня пихнули локтем в грудь. — Ты это слышал? Он хочет их всех убить! И вы сможете это сделать, сэр Ларан?
— А чего тут делать-то? — совершенно искренне удивился герцог. — Привязать к мешку камень побольше и швырнуть его в канал!
Леди Имирес отступила на шаг, покачала головой и чуть не врезалась в вашего покорного слугу. Я вовремя шагнул в сторону, сохранив между нами дистанцию. При этом невольно выбрался из-за укрытия в лице ее высочества, но, как уже говорил, на гербе герцогов Парута Ольденских следовало изобразить не грифона, а глухаря. Можно было скорчить герцогу рожицу, можно — сесть на перила и поболтать ногами в воздухе или даже пройтись тут голышом, горланя похабные частушки, — сэр Ларан видел и слышал только принцессу, при этом напрочь игнорируя выражение ее лица.
— Так чего? — поинтересовался он. — Я пошел?
— Куда?
— Ну… того… кошек топить! — Ларан наклонился, чтобы подхватить мешок.
— Нет! — хором выкрикнули мы.
— А? Чего?
— Не смейте этого делать! — с властным видом распорядилась леди Имирес. — Пребывание в душном мешке должно послужить им уроком, а сейчас я велю — отпустите кошек на свободу!
Сэр Ларан не стал раздумывать — получив прямой и четкий приказ, он поспешил его выполнить и развязал горловину мешка.
Тот словно взорвался изнутри. С истошным мявом и воем кошки всех мастей и размеров ринулись в разные стороны, карабкаясь друг у друга по головам и используя герцога в качестве опоры. Сэр Ларан заорал дурным голосом, стал скакать по траве и размахивать руками, пытаясь стряхнуть повисших на нем кошек. Штук восемь висели на герцоге, впившись когтями и вереща на разные голоса, остальные разбегались в разные стороны. Я внимательно провожал их взглядом, но знакомого рыжего толстяка среди пойманных не наблюдалось.
Звонкий смех леди Имирес служил странным фоном для этого концерта, он словно вплетался в крики кошек. Вопя не хуже своих недавних пленников, сэр Ларан кинулся бежать. На его голове сидела толстая белая пушистая кошечка, на шее которой еще виднелась розовая ленточка. А на ягодицах, держась растопыренными лапами, висела тощая серо-полосатая мышкодавка, на прощание одарившая нас благодарным взглядом.
Проводив стремительно удалявшегося герцога веселым взглядом, постанывающая от смеха леди Имирес ввалилась в комнату и рухнула поперек постели, раскинув руки.