Слуга чародея

Романова Галина Львовна

А, была не была! Взмахнув рукой, задал ветру направление, чтобы тот унес дым куда-нибудь подальше. После того, что мне сегодня пришлось пережить, еще один приступ боли уже не казался чем-то ужасным. Хорошо, что отделался только кратковременным помутнением сознания и приступом тошноты. Я подхватил кролика и вернулся в башню.

Дома первым делом ликвидировал следы преступления — а именно, распотрошил добычу, спрятал шкурку до лучших времен, а тушку разрубил на порционные куски и закидал овощами, поставив томиться в печке. И только после этого поднялся в покои хозяина.

Тот

сидел в кресле у окна.

— Принес бульон? — сварливо поприветствовал меня маг. — Или мне умирать тут от голода, пока ты прохлаждаешься?

— Я там все убрал, — сказал я.

— Все-все? — недоверчиво прищурился господин.

— Да. Вон, догорает!

Маг придирчиво посмотрел на клубы белого густого дыма, ползущие прочь от башни, и догорающие деревья.

— Вот то-то, учись, как надо работать, — расплылся он в довольной улыбке. — Принеси мне бульон и отправляйся в оранжерею за саженцами. Скажешь, что послал Самый великий маг, — и тебе не откажут. Простые люди еще помнят, кто такой Свет Акоста Травознай Четвертый, в отличие от моих неблагодарных коллег!

— Что-то вы меня больно утесняете, папаша, — огрызнулся я. — Со всем этим до ночи можно провозиться! А как же…

— Пустяки. — Маг снова утвердил седалище в кресле. — Найдешь Ивара и передашь ему, что ужин сегодня готовит он. И передай еще, что я хочу холодец и салатик из свежих овощей!

Спускаясь по ступенькам на кухню, успел еще подумать, что Ивар ни за что не станет марать руки готовкой. А это более чем наверняка означает, что мы трое останемся без ужина.

Но почему, собственно, трое? Я сунулся в печь, перепрятал кролика понадежнее и только после этого занялся другими делами.

Четверть часа спустя, неся лопату на плече, ваш покорный слуга не спеша шагал по дорожке парка, направляясь в сторону оранжереи. Последние деньки лета выдались серыми, нежаркими — природа словно морально готовилась к тому, что совсем скоро настанет осень. В кронах некоторых деревьев уже виднелись первые желтые листья, а на клумбах все прочие цветы затмили осенние астры и хризантемы. Потом исчезнут и они, и королевский парк погрузится в сон до новой весны.

Но сейчас еще было лето, пусть позднее и какое-то усталое, но все-таки лето. Ваш хороший знакомый не спеша шагал по дорожке, глядя по сторонам и наслаждаясь кратким периодом покоя. В эти минуты я был почти счастлив. Жизнь приучила к тому, что настоящее, большое человеческое счастье обходит меня стороной и надо уметь ценить те редкие крохи, которые выпадают на мою долю. Ведь для того, чтобы быть счастливым, надо всего лишь научиться обходить препятствия и неприятности, подобные выросшему на тропинке рыцарю.

Сэр Ларан шагал навстречу мне, и я поспешил отступить к краю тропы, переложив лопату на другое плечо, чтобы даже случайно не зацепить гиганта-герцога и, соступив в траву, коротко поклонился, всем своим видом демонстрируя полное послушание и понимание ситуации. Дескать, простите, что нарушил ваше уединение, сиятельный. Если вам будет угодно, сейчас уберусь…

Не получилось. Ибо, поравнявшись с возникшим

на пути препятствием, герцог внезапно выбросил вперед руку и ловко цапнул меня за плечо:

— Ага!

— Слизняк ничего не делал! — совершенно искренне воскликнул я, чувствуя, как жесткие герцогские пальцы впиваются в кожу. — Пустите!

— Потом, — отрезал сэр Ларан. — Пошли!

— Нет! — заупрямилось что-то во мне. — Никуда с вами не пойду! То есть пойду, но… Хозяин дал мне задание. Сначала выполню его, а уж по…

Здесь я осекся и захрипел, потому что герцог внезапно поднял меня за шиворот одной рукой.

— Нет! — раздельно промолвил он, слегка встряхивая мою тушку при каждом слове. — Ты. Пойдешь. Сейчас. Со мной!

Я только хрипел, дергаясь в мощной длани сэра Ларана. Сопротивляться было бесполезно — ворот туники сдавил мне горло, и ваш покорный слуга мог только несколько раз судорожно кивнуть головой.

— То-то, — мне позволили обрести почву под ногами. — Пошли. Я хотел идти к твоему хозяину за тобой, но ты облегчил задачу, попавшись на моем пути!

Ой-ё! Как все плохо-то! О побеге нечего было и думать — получив ускорение в виде чувствительного тычка в спину, я зашагал впереди герцога по тропинке парка в сторону дворца.

В голове метались, натыкаясь друг на друга, испуганные мысли. Зачем какой-то Слизняк понадобился сэру Ларану? Что приближенному короля и одному из самых знатных людей королевства за нужда в рядовом слуге? Или — тут меня прошиб холодный пот, колени предательски задрожали, а по спине под туникой поползла струйка пота, — он все-таки заметил меня на балконе возле принцессы Имирес и сделал неправильные выводы. То есть сделал те выводы, которые выгодны ему. И что теперь будет? Ответ напрашивался сам собой — будет маленький холмик в укромном уголке за городом, под которым упокоится один «садово-огородный вредитель», которого угораздило повстречать герцога Паруту на узкой дорожке.

В королевском дворце никто не обратил внимания на странную пару — рыцаря и слугу с лопатой наперевес. Насколько я мог заметить, дворцовая прислуга и немногочисленные придворные были до того чем-то заняты, что некоторые даже пробегали мимо нас, не тратя времени на то, чтобы поприветствовать сэра Ларана. И — странное дело! — он ни разу не обиделся на такое пренебрежение. Я же, напротив, приободрился — похоже, сейчас меня убивать не будут. Во всяком случае, не сразу, значит, шанс уцелеть есть.

Мы прошли анфиладу комнат, две передние были заставлены сундуками и завалены вещами. Герб на дверях и изображения грифонов на украшавших стены гобеленах свидетельствовали о том, что здесь находятся покои, отведенные для сэра Ларана. Двое слуг и оруженосец копались в вещах, разбирая их. В углу на кушетке сидел паж и кинжалом, подражая взрослым, пытался чистить себе ногти. Судя по нескольким царапинам, получалось пока плохо, но мальчишка не терял надежды.

Увидев такое количество народа, я слегка занервничал, но одного грозного движения бровей было достаточно, чтобы все слуги ломанулись к выходу с такой скоростью, что только чудом не застряли в дверях.