Слуга чародея
Шрифт:
— Ну естественно. — Мне захотелось громко рассмеяться. — Ты же мой кошмар! И ничей больше!
— Не вижу ничего смешного, — промычал кошмар. — Тебе грозит опасность! Смертельная опасность, малыш, и мне не под силу тебя защитить! Вернее, мне нужно тебя защитить, но одного моего желания недостаточно.
— Понимаю, не дурак, — огрызнулся я, с тоской осматривая унылую осеннюю равнину и ползущие по небу серые дождевые облака. Как часто бывает в моих снах, моросил мелкий противный дождик. Ненавижу дождь!
— Что
— Загадать желание! Только будь поточнее в формулировках!
— Я хочу… хочу остаться в живых и…
— Сказано — сделано! — Мой кошмар покрутил головой на толстой шее, и ворота, в которых он застрял, опять угрожающе заскрипели, грозя развалиться на части. — Подойди!
Мне пришлось сделать шаг и встать вплотную к сопящей мокрым носом бычьей морде. Глаза невольно закрылись, когда холодный язык наотмашь, словно мокрым полотенцем, ударил меня по лицу…
Ведро холодной воды, подкрепленное пинком в живот, — отличное средство для того, чтобы вернуться в реальный мир, даже если этот мир не слишком рад тебя видеть. Я чихнул, фыркнул, отплевываясь от попавшей в рот воды.
Сразу вернулась память, нарисовала картинку последних секунд перед потерей сознания. Парализующее заклинание, сдобренное банальным ударом головой о землю. Кажется, в последнее время я слишком часто получаю по голове. А ведь именно мозг, а не руки — главный рабочий орган для мага. Не знаю откуда, но пришла ясная уверенность — именно Ивар Скворец запустил в меня этим парализующим заклинанием. Отомстил, гад!.. Ну ничего, я до него доберусь… если выберусь отсюда.
Кстати, где я? Открывать глаза и демонстрировать готовность к общению что-то не хотелось, тем более что все тело затекло от жутко неудобной позы. Ну да, связан. Банально связан по рукам и ногам, причем скручен так, что шевельнуться практически невозможно. Вдобавок на шее ощущается что-то вроде удавки. Хорошо, что кляпа нет, но и без того хреново — парализующее заклинание имеет один весьма неприятный побочный эффект. А именно, когда оно начинает сползать с тела, человек испытывает мучительную боль в мышцах. Могут начаться судороги, и просто чудо, если бьющийся в припадке не откусит язык или еще как-то себе навредит. Откуда я это знаю? Откуда-то…
Первая судорога боли заставила меня застонать и покрепче стиснуть зубы. До слуха уже донеслись дыхание и шаги нескольких человек, и я решил, что не доставлю своим мучителям такого удовольствия, как возможность слушать мои стоны и крики. Тело выгнулось дугой, мышцы напряглись, а потом меня заколотило в настоящем припадке. Кажется, несколько раз голова ударилась обо что-то твердое.
— Держите его!
Голос долетел издалека, как из-за тумана, но тут же навалилась тяжесть. Инстинктивно дернулся, вырываясь из державших меня рук, получил по голове — опять! — и еще некоторое время бился в судорогах уже после того, как меня отпустили.
— Хорош прибедняться! Можешь открыть глаза!
Поднимать веки с мокрыми слипшимися ресницами неохота. Можно немножко вот так полежать? Представить, что мне
Открыл глаза. Лучше бы я этого не делал! Картинка возникла, прямо скажем, неприятная.
Какая-то темная просторная холодная и сырая комната. Явно не подвал — скорее кладовая на первом этаже. Так и есть — под потолочными балками торчат крюки, на которые обычно вешают окорока и связки колбас… Интересно, выдержит ли этот крюк человека, если его подвесить за запястья? О чем я думаю? Скоро сам узнаю на своей шкуре!
Склонившийся надо мной дергает за удавку, вынуждая встать на колени. Вернее, попытаться встать, потому что пока даже пошевелиться больно.
— Интересно, чем ты думал, когда решил встать у меня на пути? — произнес магистр Бэрг.
— Он ничем не думал, учитель, — хохотнул стоявший чуть в отдалении Ивар. — Он же слизняк! У улиток мозгов нету!
— А скворцы прекрасно поддаются дрессировке, — подал голос я.
— О, ты совсем пришел в себя, раз начал огрызаться, — усмехнулся магистр. — Думал, я тебя не узнаю?.. Признаться, сначала решил, что ошибся — мало ли на свете похожих людей! Ты же должен был умереть еще тогда, много лет назад! Как получилось, что ты выжил?
— Вашими молитвами, магистр.
— Ублюдок! — Он дернул удавку — несильно, но ощутимо. — Ты должен был умереть — и ты умрешь! Надо было добить тебя сразу…
— Что ж не добили, пока я тут валялся без сознания? — захотелось мне уязвить его. — Кишка тонка? Или решили напоследок в благородство поиграть? Прочесть лекцию о том, какой вы замечательный и какие у вас планы насчет завоевания мира?
— Заткнись! — Он попытался ударить меня по лицу, но я увернулся — научился у хозяина за столько-то лет.
— Что? Боитесь, что всем расскажу, что вы на самом деле — всего лишь неудачник, неопытный глупец, который допускает ошибки и валит вину на других? Интересно, что подумают ваши ученики, если узнают, какие ошибки может допускать их учитель и как он избавляется от последствий? Неужели вы считаете, что если я молчал столько лет, то и сейчас буду молчать?
— Ивар! — гаркнул магистр, и Скворец сделал шаг вперед.
— Что угодно, учитель?
— Учителю угодно совершить еще одно преступление, за которое, как всегда, отвечать придется первому попавшемуся неудачнику! — воскликнул я, снова увернувшись от затрещины и упав на бок. — И это, скорее всего, будешь ты! На недоучек, которые возомнили о себе невесть что, так легко свалить все свои промахи…
Пинок в живот заставил меня замолчать. Подтянув колени к животу, стиснул зубы и переждал приступ боли. Никогда, подумалось мне, если выберусь отсюда, не стану никого бить в живот ногами.