Слуга Люцифера
Шрифт:
– Дня три, четыре, – пояснила Вероника.
– Отлично, теперь и обмыть можно начало дела, – Агафон указал на сервированный столик, стоящий чуть поодаль.
Вероника и Асмодей отужинали в «Куколках» и, наконец, выбрались на свежий мартовский воздух.
Вероника не стала застёгивать шубку, от выпитого вина ей было жарко. Асмодей же был совершенно трезв, несмотря на то, что уделял изрядное внимание выпивке.
– Я довезу вас до дома, – предложил он.
– Да, но у меня машина осталась около офиса.
– Не
Вероника кивнула.
– Тогда не переживайте, уладим. Какая машина?
– Альфа-Ромео, номер «сорок-пятнадцать, мнм».
Он открыл багажник и извлёк из него телефон, похожий на огромную трубку, присоединённую к какой-то коробке, и набрал номер:
– Охрана! Да я. Около входа стоит Альфа-Ромео номер «сорок-пятнадцать». Видите? Отлично! Так вот завтра утром она должна стоять на том же месте!
– Что это? – удивилась девушка, указывая на трубку.
– Спутниковый телефон.
– А-а-а, – протянула она, не понимая как вообще можно разговаривать по телефону из машины, если ты не служишь в КГБ.
Когда подъезжали к дому, Веронику окончательно разморило. Асмодей буквально вынул её из Ламбарджини и, держа в своих объятиях, закрыл авто.
– Вероника, который подъезд ваш? – поинтересовался шеф у разомлевшей подчинённой.
– Второй, вон… – девушка попыталась махнуть рукой в нужном направлении. – Извините, на меня словно накатило, мне право неловко за своё поведение. Вы, не думайте, я так никогда не напиваюсь…
Асмодей рассмеялся:
– Ничего со всеми бывает. Идёмте, я доведу вас до квартиры, а то упадёте, и я лишусь ценного сотрудника.
Коллеги вошли в подъезд, миновали вахтёршу, увлечённую вязанием свитера, относящуюся к своим непосредственным обязанностям с полнейшим безразличием, и вызвали лифт. Он, скрепя, прикатил с верхнего этажа. Асмодей, одной рукой придерживая девушку, другой открыл металлическую сетчатую дверь, затем распахнул деревянные дверцы, на него пахнуло собачьей мочой.
– Ух, кошмар… Какой этаж у вас?
– Пятый, кажется… – Вероника задумалась. – Да, пятый.
Она прильнула к плечу шефа.
Асмодей нажал кнопку. Лифт, не спеша, начал подъём, и достигнув места назначения, взвизгнув, остановился. Кавалер извлёк себя и спутницу из его вонючего чрева.
– Куда дальше?
– Пятьдесят вторая квартира, – ответила девушка, не поднимая головы с удобного плеча шефа.
Она попыталась расстегнуть сумочку и достать ключи. Руки её не слушались.
– Позвольте, я помогу вам, – Асмодей улыбнулся своей ослепительной улыбкой, взял дамскую сумочку, ловко извлекая из неё ключи.
– Сейчас откроем, – он с поразительной точностью определил из огромной связки, на которой болтались ключи от гаража, дачи, почтового ящика и квартиры, нужный верхний ключ, а затем и нижний.
Дверь распахнулась. Вероника оценила предприимчивость шефа, подумав: «Вот такого бы мужика
– Прошу, – Асмодей отдал девушке сумочку.
Неожиданно Вероника поняла, что её нестерпимо мучает тоска по сильному мужскому плечу, а также другим мужским достоинствам.
– Может быть, вы останетесь… Я право не настаиваю… – робко и откровенно предложила она.
Асмодею не пришлось повторять дважды: он привлёк к себе девушку и поцеловал. Вероника ощутила безумное желание и, не прерывая страстного и сладостного поцелуя, скинула чернобурку, жакет и обвилась, словно змея вокруг своего шефа.
Мужчина расстегнул её блузку, целуя в шею, а затем грудь. Вероника опомнилась: они же в коридоре, увлекая партнёра в комнату.
Такой страстной и ненасытной Вероника не была ни с одним мужчиной. Да, и какие мужчины у неё были, всё больше юнцы-однокурсники и между делом, бандит Пётр, о мимолётной связи с которым, вообще, не хотелось вспоминать. Асмодей поразил её раскованностью и естественностью желаний, которых он не стеснялся, умело, вовлекая в любовную игру неискушённую партнёршу.
Вероника отдавалась ему настолько эмоционально, что потеряла ощущение реальности. Дыхание партнёров участилось, объятия напряглись, такого страстного прилива она не испытывала никогда, и не справляясь с захлестнувшими эмоциями, начала кричать от удовольствия.
Наконец, утомлённая, она заснула на груди Асмодея. Девушке приснился странный сон: бабушка, Ирина Егоровна, звала её, что-то кричала, явно пытаясь объяснить или предупредить, но безуспешно. Вероника ничего не услышала: Ирина Егоровна начала отдаляться и вовсе исчезла. Потом перед глазами девушки маячил красный камень, затем и он отдалился, превратившись в точку.
Вероника проснулась, ей было жарко. Она приподнялась, оперевшись на локоть, понимая, что лежит на кровати не рядом с Асмодеем, а одна. Она встала, накинув халатик, прошлась по квартире, но следов шефа не обнаружила.
– Странно… куда можно деться в четыре часа утра? Может, уехал?
Она подошла к двери: цепочка висела, как и положено. Вероника растерялась: так, где же он? Сквозь дверь, что ли просочился? Или вообще ничего не было: ни страстных поцелуев, ни умопомрачительного секса? А может, она встала, закрыла за Асмодеем дверь, затем легла и забыла?
Вероника не нашла ответы на возникшие многочисленные вопросы и направилась в ванную, спать уже не хотелось.
До офиса Веронике пришлось добираться на общественном транспорте. Она погрузилась в метро на Фрунзенской, сделала переход на Октябрьскую, и поезд понёс её по кольцевой до Проспекта Мира. Дорога заняла минут пятьдесят, за это время было о чём подумать: как, например, вести себя с шефом на работе.
Поразмыслив, Вероника решила, ни чем не напоминать о происшедшем между ними, время покажет мимолётное ли это увлечение или, напротив, оно может перерасти в прочную связь.