Слуга Люцифера
Шрифт:
Вероника попыталась закричать, но ничего не смогла: Асмодей парализовал её голос и волю. Он поднял её и, обняв за плечи, вывел из закутка:
– Господа, моя жена передумала. Скоропалительное решение она приняла в минуту слабости.
– Понимаем, – сказал хирург. – Но деньги не возвращаются.
– Не беда, – Асмодей улыбнулся белозубой обворожительной улыбкой.
По дороге к машине Вероника даже не пыталась кричать или бежать, понимая, что всё бессмысленно, от такого мужчины не убежишь.
Ламбарджини летела по Ярославке не меньше ста пятидесяти километров
Асмодей затормозил, вынул ключи из замка зажигания и повертел ими на указательном пальце правой руки: рубиновый перстень зловеще поблескивал. Почему она раньше его не замечала? Вероника округлила глаза, сражённая чудовищной догадкой, страх вжал её в сидение. Она вспомнила слова Ирины Егоровны: «Сатана среди нас, ходит в облике человека и стоит только оступиться, как он завладеет тобой и вырваться будет непросто. Узнать его можно по красному камню…»
– Ты чего? – участливо поинтересовался бой-френд, как ни в чём не бывало. – И как тебе в голову пришло избавиться от ребёнка?
Вероника молчала, как партизан перед расстрелом.
– Понятно, – продолжал Асмодей, – женская солидарность: подругу выдавать не хочешь. Какое благородство! А она благородно поступила, когда сказала о том, что спала со мной, и, между прочим, по доброй воле, я её не насиловал!
– Перестань, – оборвала его Вероника, – ты циничен.
– Дорогая моя, ты ещё не знаешь, что такое настоящий цинизм!
– И что же? – робко поинтересовалась девушка.
– Ладно, не важно. Ты, наверное, проголодалась – беременные женщины едят за двоих.
– Слишком маленький срок, чтобы так питаться.
– Сколько?
– Почти восемь недель, – ответила Вероника и всхлипнула.
– А чего разнюнилась-то? Ну, ты чудная! Я от ребёнка не отказываюсь, буду воспитывать.
Вероника встрепенулась: она окончательно запуталась и не знала верить Асмодею или нет.
– Давай, выходи из машины. В доме дискуссию продолжим, – предложил он.
Дом, если вообще это роскошное строение так можно назвать, был огромным: трёхэтажным, с красной черепичной крышей, с ней очень гармонировал фасад, выполненный в немецком стиле. Вход, а точнее зимний сад, ведущий в дом из светопрозрачных конструкций, выглядел сногсшибательно. Вероника открыла рот и разглядывала разнокалиберные пальмы, стоящие вокруг. Неожиданно на одной из них появился жёлтый попугай. Он нахохлился и выдал:
– Пр-ривет! Проходите!
Вероника засмеялась.
– А, это Сильвер, – пояснил Асмодей. – Скажу по секрету ему уже двести десять лет.
Он игриво подмигнул своей подруге, она от души рассмеялась и расслабилась, напряжение последних дней окончательно ушло.
– Мишель! – позвал Асмодей.
Перед хозяином появилась худенькая блондинка небольшого роста, одетая в короткое форменное платье прислуги с белым передником.
– Да, господин, я здесь. Что прикажите?
Вероника оторопела: ничего себе порядки! Она припомнила, что Полина говорила об отношениях Асмодея с подчинёнными, мол, излишне
– Распорядись насчёт ужина, приготовь комнату для гостьи и всё необходимое для её длительного комфортного пребывания.
Вероника вопросительно взглянула на Асмодея.
– Жить будешь у меня, чтобы была под постоянным контролем. У меня в доме аборты не делают, – пояснил он.
Девушка растерялась:
– У меня машина осталась прямо во дворе, около подъезда. Да и мне бы вещи кое-какие из дома взять.
– Машину пригонят сегодня же, я распоряжусь. А что касается вещей – напиши список, можешь не стесняться в потребностях, отдай его Мишель. Она купит всё, что угодно.
Из просторного холла Веронику проводили в гостиную, которая потрясла е воображение. Она была выполнена в средневековом стиле и напоминала рыцарский замок: в углу потрескивал камин, отделанный натуральным камнем, рядом с ним стояли рыцари в полной амуниции, на стене висело оружие, принадлежащее к различным эпохам.
– Нравится? – поинтересовался хозяин.
– Очень!
– Тогда присаживайся, – Асмодей указал на огромный кожаный диван. – Это так называемый псевдо-рыцарский стиль: доспехи на манекенах настоящие, оружие тоже, а остальное выполнено дизайнерами моей фирмы.
Он подошёл к стене и отодвинул шпалеру [61] с изображением оленя, за ней оказался встроенный бар.
– Что выпьешь?
– Я – не знаток вин. Чего-нибудь сладкого и лёгкого.
– Тогда я налью тебе вот из этой красивой бутылки, – Асмодей достал её из бара и показал Веронике.
61
Шпалера – гобелен грубой работы, изображающий сцены из жизни животных или природу.
Бутылка была удивительной формы, такую в магазине не купишь.
– Это гольденвассер [62] , изготовленный по старинному рецепту, прямо из Германии. Я, видишь ли, поклонник всего немецкого – мои предки оттуда.
Он протянул Веронике высокий узкий прозрачный бокал, гольденвассер искрился золотом.
– А почему он такой странный, блестит? – поинтересовалась гостья.
– Как я сказал: рецепт старинный, в него добавляли золотую пыль. Не волнуйся, это не вредно ни для тебя, ни для ребёнка, – Асмодей отпил из бокала.
62
Гольденвассер – ликёр, производимый в Германии в средние века. содержал золотую пыль.
Вероника последовала его примеру и ощутила удивительное тепло, растекающееся по всему телу: стало легко и спокойно.
В гостиную вошла Мишель и поклонилась:
– Господин, ужин готов.
«Какой вышколенный персонал», – подумала Вероника.
Глава 19
Сергей передвигался по квартире при помощи костылей, нога постоянно ныла, не давая спать по ночам. Книгу он забросил, боль перебивала всё, пульсируя даже в мозгах. Анальгин, баралгин, тампалгин лежали пачками на кухонном столе. Сергей пил таблетки через каждые четыре часа, иначе боль не давала покоя.