Слуга Люцифера
Шрифт:
Надежда Павловна настаивала, чтобы сын сходил в районную поликлинику к хирургу. Сергей отмахивался:
– Мама, о чём ты говоришь! Во-первых, на костылях я просто не дойду, во-вторых, какой там хирург – костолом!
Надежда Павловна, понимая, что уговоры бесполезны, позвонила поздно вечером домой Полине и попросила помощи.
– Полиночка, я понимаю, что у тебя полно своих проблем! Но Сережа не спит по ночам, его беспокоят сильные боли! Я право, не знаю, что и делать. Мы так тебе обязаны, век не расплатиться!
– Да,
Полина сдержала обещание и в ближайшую субботу заехала за Сергеем на своей новенькой «девятке». Она при помощи Надежды Павловны погрузила страдальца на заднее сидение и взяла курс на Ярославское шоссе. Клиника находилась на Преображенке, и Полина решила не ехать по набережным вдоль Яузы, дорожное покрытие которых было ужасным, а выехала прямиком на МКАД.
– Уверенно ведёшь! – сделал Сергей комплимент.
– Да, теперь уже прилично.
– И когда ты всё успеваешь: работаешь допоздна, и на права сдала…
– А я не сдавала. Поучилась частным образом, а права купила в ГАИ. Оказывается всё просто, если есть деньги.
– Это точно, – кивнул Сергей, ни минуты не сомневаясь, что деньги, особенно, доллары – залог успеха и благополучия по нашим временам.
Шоссе было свободным, дачники уже проехали, время близилось к двенадцати часам дня. Полина лихо рулила. На противоположной стороне дороги, по направлению из области показалась огромная гружёная фура.
Неожиданно она почувствовала, как ожерелье похолодело и поползло вокруг шеи, она начала задыхаться и попыталась сбросить скорость – спидометр показывал сто километров в час. Но ожерелье затягивалось всё сильнее: Полина хотела затормозить, но тормоза отказали, и она начала терять сознание. Последнее, что она видела: фура, которая неслась на огромной скорости навстречу её «девятке», выскочившей на встречную полосу.
Полина очнулась: перед ней разверзлась темнота, словно ночью. Кругом царила пустота. Она с трудом различила свои руки, ноги – всё цело, на месте. Где же она?
Появилась узкая полоска красного света, становясь всё шире и шире. Полина услышала голос:
– Каждый несёт свою кару!
Перед ней в отблесках красного света появился Асмодей. Она узнала своего искусителя:
– Где я? Последнее, что я помню – фура перед машиной.
– Смотри, – он, словно факир, извлёк из пустоты, кристалл, до боли знакомый Полине. – Он покажет всё, что случилось.
Кристалл отразил фуру и развороченную «девятку», рядом стояла машина ДПС и скорая помощь. Врачи склонялись над женщиной, она была окровавлена. Один из врачей махнул рукой, показывая, мол, бесполезно – мертва.
Полина увидела, как поодаль врачи перевязывают голову Сергею, кладут его на носилки и увозят, с включённой сиреной.
– А женщина?.. – растерялась она. – Почему её не увезли? И вообще, не понимаю, что ты показал мне? – Полина взвизгнула, догадываясь об истинном смысле увиденного в кристалле.
– Дорогая моя, женщине скорая помощь не нужна. За ней пришлют труповозку, – Асмодей рассмеялся. – Жемчужное ожерелье верно мне служит! И наказывает тех, кто идёт против меня.
– Ах ты, гад! – Полина попыталась ударить Асмодея, но рука растворилась в нём.
Она с недоумением смотрела на свою руку.
– Что это? Что со мной? – разрыдалась она, но не почувствовала слёз.
– Ты умерла и только что, я показал твою смерть. Идём, теперь ты полностью моя – твоя душа принадлежит мне. Тебе предстоит провести вечность в Creazione, служа верно и преданно.
– А Сергей? Он же ни в чём не виноват! – взмолилась Полина.
– Он сейчас там, где желал бы быть более всего. Идём, пора, – он протянул руку Полине и их поглотил красный свет.
Надежда Павловна сидела около кровати Сергея. Вот уже второй день он лежал без сознания, не смотря на утверждение врачей, что у него – сотрясение мозга, небольшая гимотома и множественные порезы стеклом. Словом, ничего страшного, но человек без сознания вторые сутки. Отчего – медицине не ведомо, ведь давление и пульс в норме.
…Сергей очнулся. Он с удивлением обнаружил, что спал в копне сена недалеко от живописной дороги, извивающейся по полю и уходящей далее в лес. Из обрывков воспоминаний посещало лишь одно – машина, удар, а потом темнота.
Он встал, осмотрелся – кругом царили покой и гармония: пели птички, росли цветочки, неподалёку крестьяне обрабатывали землю. Сергей присмотрелся: крестьяне пахали землю плугом. Он удивился:
– Первый раз вижу, что в Подмосковье ещё сохранился такой примитивный способ обработки земли.
Затем его взор упал на обувь, в которую были облачены его ноги: он с удивлением рассматривал пулены, остроносые башмаки из красной кожи.
– Странные ботинки. Откуда такие взялись? И вообще, где я и где мои костыли?
Он осмотрелся, нигде не обнаружив костылей. Затем он хлопнул себя по карману, пытаясь извлечь по привычке сигареты и закурить. Ни кармана, ни сигарет на привычном месте не оказалось. При более внимательном рассмотрении одежды, Сергей увидел, что одет в пиджак какого-то странного кроя, более напоминающий средневековый камзол, а вместо любимых вытертых джинсов на нём нечто вроде панталон, длиной по колено.
– Что за шутки: пока я спал меня обворовали и подсунули старое барахло? Тогда зачем одели, могли бы просто бросить рядом?