Служба такая...
Шрифт:
Думать помешал все тот же грубый и страшный голос Усика:
— Ну, что стоишь, морда? Пойдешь или нет?
Не оглядываясь, Юрка молча побрел к выходу из сада. Улица встретила его разноголосым шумом. Юрка не спешил: медленно шагал по тротуарам, не осмеливаясь заходить в магазины. На перекрестке он свернул налево, твердо решил уехать домой и больше не возвращаться: будь что будет. Но не успел втиснуться в автобус, как услышал голос Усика:
— Сверчок! Куда, рожа? Решил смотаться? Не выйдет! От меня не уйдешь.
От
— Ну, мальчик, потопали. — Жердин дернул Быстрова за рукав и потащил за собой. Скоро они оказались в большом продовольственном магазине.
В отделе, где витрину украшали конфеты, печенье, шоколад, толпилась очередь. Внимание продавца было занято чеками и стрелкой весов. Усик протолкал Юрку к стене, прикрыл расстегнутой полой пиджака и показал глазами на отбитый нижний угол витринного стекла. Юрку трясло. Он оглянулся и, убедившись, что его никто не видит, дрожащей рукой взял несколько дорогих конфет, сунул их в карман и, не помня себя, выскочил на улицу.
Шли быстро. Разговаривали. Усик размахивал руками и что-то доказывал Юрке. Миновав квартал, свернули вправо к большому голубому киоску. Усик заюлил, заметив на прилавке двадцать копеек, подтолкнул их Юрке и подмигнул.
Размахивая тройкой, зажатой в левой руке, Усик просил у продавца папирос, искоса поглядывая на карманы покупателей. Очередь зашумела. Усик оглянулся и, увидев, как крайняя женщина переложила из сумки в карман пиджака пять рублей, встал за нею. Через человека молча занял очередь какой-то парень в сером костюме.
Юрка, скользнув глазами по очереди, шмыгнул за киоск. «Уйдет», — заключил Усик и шагнул за угол. Вскоре он возвратился, спросил у подошедшего пожилого мужчины время и снова исчез за киоск. За ним последовал парень в сером костюме.
— Иди и вытащи, — услышал он шипящий голос Жердина.
— Не пойду… я… я… — от испуга Юрка не мог выговорить ни слова.
— Пойдешь, Усик шутить не любит!
Парень в сером костюме осторожно выглянул из-за угла. Спиной к нему стоял Усик. В его руке зажата финка. Не раздумывая, парень в сером рванул Усика за шиворот на себя. Жердин рухнул на землю. Нож со звоном вылетел из разжатого кулака.
— Встаньте, Усик! — почти крикнул парень в сером.
Злыми глазами вор впился в своего противника, не с разу сообразив, с кем имеет дело.
— Не знал я, что здесь пасется волк в овечьей шкуре, — прорычал он, наконец, медленно вставая.
— Зато я знаю шакала с лисьими повадками, — спокойно ответил парень. — Попался наконец-то.
Взбудораженная очередь вмиг перекинулась за киоск. Полная женщина кричала:
— Батюшки, да что это творится! Днем поножовщина! И куда только милиция смотрит!
— Туда, куда ей положено смотреть, — отрубил
Женщина тотчас схватилась за карман. Толпа стихла. Оперативник быстрым взглядом отыскивал Юрку. Но его здесь уже не было. Он во весь дух мчался домой, довольный, что выпутался из неприятной истории и отделался от Усика.
Из открытых окон милиции доносился треск пишущих машинок. В вестибюле Быстровых остановил постовой, выписал пропуск, пояснил:
— Третий этаж, первая дверь налево.
Юрку охватил внезапный страх. Сгорбившись, он неторопливо плелся за матерью. Чем выше поднимались по широкой лестнице, тем тревожнее становилось у Юрки на душе. А когда вошли в кабинет, сердце бешено заколотилось, руки и ноги задрожали. За столом, у окна, сидел молодой мужчина в обычном сером костюме. Он встал, вышел из-за стола, заговорил:
— Здравствуйте, Елизавета Петровна. Будем знакомы — лейтенант Крылов. Присаживайтесь, пожалуйста. И ты, Сверчок, садись.
Сверчок? У Юрки похолодела спина, холодные капли пота выступили на лоб, лицо побледнело. Что-то знакомое прозвучало в голосе Крылова. Да и это скуластое лицо со шрамом на щеке он, Юрка, где-то видел. Быстрое опустился на стул, уперся глазами в ободранные носки своих ботинок. Откуда стала известна милиции его кличка? Что о нем еще знают? А если знают все? Нет, нет, не может быть!
На столе — лист бумаги, неразборчиво исписанный синими чернилами. Лейтенант Крылов подчеркнул некоторые места красным карандашом, взглянул на Юрку, заговорил:
— Извините, Елизавета Петровна, но я вынужден пригласить вас сюда. Дело в том, что один опытный преступник пытался сделать из вашего сына вора. Пока Юрий проходит по делу свидетелем, и мы обязаны его допросить. В вашем присутствии, конечно. Правда, кое-что по мелочи он и сам натворил. Думаю, Юрий нам расскажет все.
Крылов перевел серьезный взгляд на Юрку. Лейтенант сознательно не стал задавать вопросы, хотел, чтобы он сам освободился от тяжелого гнетущего груза. Мать тоже глядела на Юрку недовольно, сердито.
Юрка отвел в сторону глаза, заерзал на стуле, теребя пальцами старую кепку. Рассказать? Нет, не так-то просто это сделать, когда рядом сидит хмурая мать. Если бы ее не было, Юрка, конечно, мог бы кое-что выложить. Но при матери? Нет!
— Ну, рассказывай! — с волнением в голосе потребовала Елизавета Петровна. — Или у тебя язык отсох?
— Что рассказывать? Я в карманы не лазил, — буркнул Юрка, не поднимая головы.
— Ах, вот как! Тогда отвечай на прямой вопрос: когда и где ты познакомился с Женькой Жердиным, по кличке Усик?