Служба такая...
Шрифт:
— Горбунов, слушаю.
— Товарищ майор! Дежурный докладывает. В Восточном поселке обнаружен труп. Похоже, машиной сбит. Осколки стекла…
— Место охраняется?
— Да.
— Дежурному управления доложили?
— Да. Опергруппа выехала.
— По рации свяжитесь с постовыми. Пусть немедленно перекроют выезды из поселка… Вызовите в отдел участковых, работников ГАИ. И уголовный розыск.
— Ясно.
— За мной пришлите машину.
— Высылаю.
Спокойствие нарушено. Дежурный по рации отдает распоряжения постовым. Его помощник не отнимает от уха телефонную трубку…
Каждому,
Скоро кабинет заполнился людьми. Не у всех было хорошее настроение. Начальник видел и недовольные лица. Кое-кто зевал, прикрывая ладонью рот, безразлично поглядывая из стороны в сторону. Разговаривали тихо, словно боялись разбудить только что уснувшего ребенка.
Инструктаж был коротким. Майор Горбунов подошел к плану города, висевшему на стене, окрашенному в салатовый цвет, и показал синим толстым карандашом место, где стряслась беда. Потом карандаш еще несколько раз касался плана, когда майор называл фамилии сотрудников и ставил конкретные задачи перед каждой группой. Одни назначались для проверки транспорта в автохозяйствах, другие — патрулировать улицы поселка.
К началу инструктажа уже было известно, что около трупа рассыпаны осколки стекла от фар грузовой автомашины.
Взревели моторы. Рванулись с мест милицейские машины и мотоциклы, понеслись по асфальту. Наполнились шумом улицы. Но скоро машинный ураган, слабея, разлетелся в разные стороны. Сотрудники милиции разъехались выполнять служебное задание.
До утра не умолкали радиоразговоры. То одна, то другая группа сообщала в дежурную часть отдела о результатах работы. Не сомкнул глаз в ту трудную ночь майор Горбунов. Он находился в «дежурке», руководил поисковыми партиями по рации. Ждал ценных вестей. И дождался. В семь часов задержали и доставили в милицию шофера и машину. Объяснение водителя об исчезновении стекла у одной из фар оказалось неубедительным. Решили тщательно проверить, не этой ли машиной ночью сбит человек? Вот и все. Теперь во всем должен разобраться следователь Андрей Филиппович Михайлов.
Дочитан протокол осмотра места происшествия. В памяти застряли отдельные фразы: «От трупа в направлении улицы… на расстоянии тридцати метров цепочкой тянутся осколки стекла…», «Труп одет в черный плащ. На задней части плаща, на уровне ягодицы, два разрыва: долевой и поперечный…», «В двадцати метрах от трупа… обнаружен черный полуботинок с правой ноги».
Эти фразы наводили на раздумья, вызывали неясные вопросы: «Если парень сбит машиной, то какой она марки? Остались ли следы на машине от потерпевшего? Чей полуботинок найден недалеко от трупа? Как он там оказался?»
ГАИ расположена в двух кварталах от райотдела, и Михайлов решил идти пешком. Сунув коричневую папку под мышку, он запер дверь кабинета, быстро спустился по крутой лестнице, торопливо вышел на улицу. День был неровный. Легкий ветерок ощупывал резные листья у кленов, плясал на верхушках пышных кустов акации и сирени. Солнце перебегало от одного облака к другому, бросая на землю уже остывающие лучи.
Андрей Филиппович шел мелким быстрым шагом, думая о предстоящей работе.
Почти одновременно с Михайловым в ГАИ прибыл эксперт-криминалист, приглашенный для осмотра задержанной
— Где стекло и лампочка? — спросил Михайлов, повернувшись к Каблукову.
— Кто-то украл.
— Когда?
— Вчера.
— Где?
— В деревне Поспеловке.
— Во сколько?
— В полдень.
— При каких обстоятельствах?
— В магазин я заходил. Машина стояла за углом…
— Кто может подтвердить?
Водитель неопределенно пожал широкими плечами. Начальник ГАИ незаметно для других подмигнул Андрею Филипповичу, который в ответ невесело улыбнулся и предложил поставить машину так, чтобы фары встретились с лучами солнца. Начальник ГАИ сел в кабину, сдал машину назад, описал полукруг, остановился, и опять машина поползла назад.
По предложению следователя эксперт снял стекло с правой фары, внутри которой сверкнули от солнца три мелких стеклянных осколка. Их показали понятым и лишь потом осторожно взяли, завернули в чистую бумажку, положили в пустой спичечный коробок.
Следователь и эксперт работали старательно. Их внимание задерживалось на каждом квадратном дециметре. И не напрасно. Внизу, на стыке передней стенки кузова и правого борта, Михайлов заметил крохотный кусочек черного материала. Он был зажат между гайкой и шплинтом. Выше, под кронштейном крюка, затаилась одна русая волосинка. Ее, как и осколки, осторожно изъяли, бережно упаковали в тот же коробок.
Эксперт с колеса шагнул в кузов и сверху вниз стал осматривать правый борт. Не обнаружив ничего, он подошел к кабине и посмотрел вниз на переднюю стенку кузова. В этот момент солнце выкатилось из-за толстого облака.
— Осколок стекла, — радостно сообщил эксперт. — Под прямым углом хорошо виден. Блестит на солнце.
Все, кто находился у машины, вплотную приблизились к месту, где держал указательный палец эксперт…
Не менее придирчиво обследовались колеса, нижняя часть машины. Однако больше ничего не обнаружили.
Протокол осмотра автомашины Андрей Филиппович дописал в кабинете начальника ГАИ. Здесь же находились остальные участники осмотра. Михайлов прочитал написанное не громко, но выразительно. Замечаний ни от кого не поступило. Достоверность текста каждый подтвердил личной подписью. Последним расписался начальник ГАИ, хотя его фамилия значилась не последней, а где-то в середине. Возвращая Михайлову авторучку, начальник ГАИ поинтересовался:
— Шофера будете допрашивать?
— Да.
— У нас или в райотделе?
— У себя.
— Могу довезти.
— Не откажемся, — улыбнулся Андрей Филиппович, застегивая на кнопку коричневую папку.
Ехали молча. Газик вздрагивал на выбоинах. На перекрестках ему послушно уступали место другие машины. Водители бывают предельно осторожны, когда видят, что в красную ленту, которой подпоясан синий кузов, вплетены крупные белые буквы: «ГАИ».
У белого двухэтажного здания газик остановился. Андрей Филиппович нажал никелированную ручку, толкнул дверцу, спрыгнул на асфальтированный тротуар. За ним медленно вывалился шофер Каблуков.