Смерть и солнце

Рэйда Линн

– Подождите, - подал голос Сайрем, поворачивая голову настолько, насколько ему позволила веревка.
– Оставьте ее в покое. Астер - это я.

– Сдурел?!
– крикнула Ласка, попытавшись встать, но только без толку дернувшись на стуле.
– Не смей! Это неправда!

– Ты! Заткнись, - скомандовал лат-Гир, самым хладнокровным образом ударив ее по лицу. Голова Ласки дернулась назад, а Эйст неторопливо обошел составленные вместе стулья и подошел к седоволосому антарцу.
– Ненадолго же тебя хватило. Значит, правду говорят, что ты с ней спишь?

Крикс только сейчас понял, почему Эйст так внимательно поглядывал на Сайрема. Приметы Сайма большей частью совпадали с описанием главы Лесного братства - худощавое телосложение, светлые волосы… правда, у Астера они были мышиного, бесцветного оттенка, а у Сайрема - седые, но подобные детали вряд ли могли быть известны предводителю такийцев. А из тех, кто видел Астера вблизи и мог бы описать его подробно, ни один, как правило, не выживал.

Смотреть

на то, что будет дальше, Крикс не стал, беззвучно отступив от окон в темноту. Он повернул к конюшне, примыкавшей к постоялому двору. Увидел часового, выставленного у входа и бессмысленно таращившегося в сторону леса. Крикс готов был спорить, что любой из Братства мог бы подойти к нему вплотную раньше, чем разиня-часовой успел бы что-нибудь заметить. Рука "дан-Энрикса" сама собой скользнула к ножнам, вытянув из них широкий длинный нож. Дозорный был еще довольно молод, может быть, всего на пять или шесть лет старше "дан-Энрикса". Кольчуги на нем не было - только стеганный подкольчужник. Энониец отстраненно порадовался этому обстоятельству. Хотя он долго и старательно учился пробивать кинжалом сложенную вдвое старую кольчугу, лежавшую на бревне, и вполне преуспел в своих попытках, нельзя было быть уверенным, что в решающий момент ему удастся так же точно нанести удар по настоящему противнику. В другое время Крикс заколебался бы, можно ли заколоть дозорного вот так, исподтишка, но сейчас южанин не испытывал ни страха, ни малейших колебаний. Он подобрался к "Горностаю" совсем близко и недрогнувшей рукой ударил его в правый бок - сильно и точно, так что нож вошел до самой крестовины. Парень захрипел и конвульсивно дернулся, ударившись затылком о бревенчатую стену. Глаза у него дико вытаращились, как будто собираясь выкатиться из орбит. Крикс провернул вошедший в тело часового нож и резко выдернул его из раны. Поддержал тяжелое, обмякшее тело, не позволив ему сразу же упасть на землю и привлечь кого-нибудь случайным шумом. И, переступив через него, вошел в конюшню. Может быть, впервые в жизни мысль, что он убил другого человека, не произвела на Крикса никакого впечатления. Значение имело только то, успеет ли он привести в Лосиный рог других повстанцев, а точнее - будут ли еще к тому моменту живы Сайм и Ласка. Несмотря на спешку, он все же потратил полминуты, выбирая из коней такийцев такого, который мог выдержать долгую скачку, не сбавляя темпа. И еще примерно полминуты - надевая на гнедого мерина уздечку и седло. Убивая часового, Крикс был непривычно, противоестественно спокоен, но во время сборов это странное спокойствие сменилось страхом. Не тем цепенящим ужасом, который повергает человека в странную апатию, а его противоположностью - острым, болезненным волнением, из-за которого пульс делается чаще, а движения приобретают необыкновенную, отточенную легкость. Подтянув подпругу и прихватив короткий хлыст, висевший на гвозде, Рикс ласточкой взлетел в седло и, пригнувшись перед низковатой притолокой, выехал с конюшни. Ударил коня пятками, заставив его перенести своего наездника через ветшающую изгородь - по счастью, низкую, едва по грудь стоящему мужчине. Оказавшись на дороге, Крикс подобрал поводья и звучно ударил кончиком хлыста по голенищу сапога. Мерин настороженно пряднул ушами и, не дожидаясь дополнительных сигналов, погнал вперед размашистым уверенным галопом. Крикс взмахнул хлыстом опять, только на этот раз ударил им по крупу мерина. Закусив удила, конь рванул вперед так, что Криксу на секунду показалось, что он снова оказался на спине у Фэйро.

До их стоянки, расположенной в давно покинутой такийцами каменоломне у отрогов Тинхэл Окрос, он домчался за каких-то полчаса.

– Где Астер?
– рявкнул он, оттолкнув с дороги Мэлтина и влетев в старую, заброшенную штольню.
– Позовите его, кто-нибудь! "Лосиный рог" захвачен "Горностаями". Сайрем и Ласка в западне.

Кто-то вскочил. Кто-то со злостью выругался.

– Живы?..
– спросил прагматичный Пчелоед.

– Когда я их видел, были еще живы, - отозвался Крикс. И зло сверкнул глазами на обступивших его повстанцев.
– Какого Хегга вы на меня вылупились? Позовите Астера!

– Астера нет, - ответил Берес.
– Он хотел разведать обстановку у Толь Крега. Думал, что такийцы пойдут там.

– Какая теперь разница!
– перебил Дар.
– К оружию! Идем в "Лосиный рог".

– До Рога - три-четыре стае, а у нас нет лошадей. Только у Рика, да и та вся в мыле… Их убьют гораздо раньше, чем мы доберемся. А еще вернее - их уже убили, - мрачно возразил на это Пчелоед.

– Значит, наше дело - отомстить, - отрезал Даррек.
– Живее, шевелитесь! Хватит жевать сопли. Сайрем с Лаской не задумывались бы, если бы речь шла о ком-то из нас.

Крикс почувствовал нечто вроде признательности к Дару, хотя тот и был его врагом.

– Даррек прав, надо спешить, - подтвердил он.

– Заткнись, имперец, - огрызнулся Дар привычно, торопливо нацепляя перевязь с мечом.
– Обойдемся без твоих советов!

Крикс мог бы напомнить, что никто другой, как он, принес известия о Ласке с Саймом. Но сейчас все это не имело ни малейшего значения, как и вечная подозрительная враждебность Даррека по отношению к нему.

– Быстрее!
– повторил он, отвернувшись от Данара.
– Ради Всеблагих, быстрее… Может, мы еще успеем

их спасти.

"По крайней мере, Ласку…" - мысленно добавил он. У Сайрема, который выдал себя за главу Лесного братства, шансов выжить почти не было.

…Костер для Сайма с Лаской "Горностаи" сложили за конюшней. Вбили в землю толстый деревянный кол, сложили вокруг хворост, а самих пленников привязали наверху спина к спине. Впоследствии Крикс часто с содроганием думал о том, что было бы, приди Лесные братья хоть на полчаса попозже. В тот момент, когда антарцы окружили постоялый двор, огонь уже успел заняться и неторопливо подбирался к двум приговоренным.

Собравшиеся наблюдать за казнью "Горностаи" были при оружии, и, хотя появление отряда Лесных братьев стало для них полной неожиданностью, оправились они довольно быстро. На дворе гостиницы мгновенно закипело настоящее сражение. По дороге к "Рогу" Крикс мечтал о том, как перебьет как можно больше "Горностаев", но, увидев сложенный костер, мгновенно позабыл о своих планах. Те, кто видели его в этот момент, потом рассказывали, что глаза у Рика стали дикими. Это было словно повторение полузабытого кошмара о троих имперских раненных, казненных "Горностаями" по обвинению в убийстве Бешеного принца. Не думая больше ни о чем, Крикс бросился вперед. От удара первого из оказавшихся у него на пути такийцев он попросту увернулся. Второго, не глядя, рубанул мечом. "Рик! Сзади!.." - предупреждающе крикнул кто-то, и Крикс обернулся - слишком медленно, всем корпусом. Увидел занесенный меч, успел подумать, что, пожалуй, уже не успеет отразить этот удар… но тут холодный воздух вокруг них как будто бы вскипел под резкими ударами двух серебристо-белых крыльев. Крикс услышал странный, резкий клекот и только тогда, с изрядным опозданием, сообразил, что Астер все-таки нашел своих людей, успев как раз к сражению. Лицо у атакующего его "Горностая" дико исказилось - то ли от ярости, то ли от ужаса. А в следующую секунду Сокол камнем упал вниз, и Крикс рванул к костру, уже не беспокоясь об оставшихся у него за спиной такийцах. Взбегая наверх по сложенным вокруг бревна вязанкам хвороста, он даже бросил бесполезный меч. Астер был здесь, и значит - ни один из "Горностаев" не приблизится к костру, пока он освобождает пленников.

На месте глаз у Сайрема были какие-то жуткие, багровые провалы. Крикс увидел их только мельком, но горло сразу захлестнуло ужасом, от которого стало трудно дышать. А может быть, все дело было в дыме, разъедающем ему глаза и не дающем сделать вдох. Нож у "дан-Энрикса" был острым, но толстые, мокрые веревки поддавались далеко не сразу. В голове южанина мелькнуло, что, должно быть, пленников нарочно окатили водой, чтобы сделать казнь дольше и мучительнее. Между тем жар сделался невыносимым. Ступней коснулась такая жгучая боль, что на мгновение перед глазами Рикса потемнело. Рядом хрипло и протяжно застонала Ласка. Это отрезвило энонийца. В отличие от него, приговоренные были босыми. Значит, то, что чувствовал он сам, ни шло ни в какое сравнение с тем, что должны были испытывать они. Крикс с ожесточением перепилил последнюю веревку и помог хромающей, скрипящей от боли зубами наемнице сбежать с поленницы. Часть набросанных такийцами поленьев съехала на землю вслед за ними, взметнув в воздух целый вихрь красных искр. Уже не думая о прожженных сапогах, Крикс опять взобрался на кострище и, надрывно кашляя от дыма, принялся освобождать Сайрема. Тот уже не подавал признаков жизни. Может быть, лишился чувств, а может быть, действительно не вынес долгих пыток. На одежде Сайма тут и там виднелись пятна крови, рваные штанины уже тлели. Надсаживаясь от чрезмерного усилия и хватая ртом воздух вперемешку с жирным черным дымом, Крикс стащил тяжелое бесчувственное тело вниз. В последнюю минуту энониец рухнули на землю вместе со своей ношей. Криксу показалось, словно ему в легкие бросили пригоршню пылающих углей. Он задыхался, кашлял и никак не мог заставить себя сделать вдох. Но в тот момент, когда "дан-Энрикс" уже был уверен, что ему вот-вот придет конец, ему немного полегчало. Кто-то подхватил его подмышки и поставил на ноги. Щурясь и смаргивая слезы, Крикс увидел рядом Береса.

– Мы победили?..
– сипло спросил он.

Не отвечая на его вопрос, тот произнес всего два слова:

– Астер мертв.

Крикс облизнул сухие губы, силясь осознать, о чем толкует Берес. И только тогда увидел шагах в двадцати от них на смерзшейся земле нечто похожее на окровавленный комок из белых птичьих перьев.

"Умер. Астер умер" - тупо повторял про себя Крикс, сидя в одной из полутемных спален постоялого двора. Хотелось плакать, но слез не было. Хотелось пойти к пленным "Горностаям" и собственноручно перерезать горло каждому из них. А еще прежде того - выколоть глаза, как они выкололи Сайму.

Только Астера все это все равно не оживит.

В комнату тенью проскользнула невысокая, рыженькая девчонка - родственница бывшего хозяина гостиницы. Ее повстанцы нашли в погребе, сжавшуюся в комочек в самом дальнем и темном углу. Платье на ней было разорвано, через прорехи тут и там виднелись синяки. Сейчас она одела новое. Но в этом чистом платье, с кое-как причесанными волосами, она почему-то выглядела еще более несчастной, чем тогда. В глазах у девушки застыло странное, затравленное выражение. А по гостинице она ходила как-то боком, словно боясь отпустить спасительную стену.