Смерть консулу!
Шрифт:
– Генерал такой же знаток изящных нарядов, как и военного искусства, – с улыбкой отвечал торговец, хлопотавший около покупательниц.
Он проводил их до лестницы и, отвесив несколько поклонов, вернулся к Сан-Режану.
– А, друг мой, вот и я наконец. Извините меня! Я не мог оставить этих дам. Та, которая помоложе, это мадам Мюрат, сестра первого консула. Другая мадам Жюно…
– Мадам Мюрат очень красива, – заметил Сан-Режан.
– Да. Зато мадам Жюно очень умна. Теперь место принцесс заняли эти дамы. Ну, как вы поживаете
– Очень хорошо. Мой товарищ уехал по делам в провинцию, а я, как обещал, пришел вас навестить.
– Вы не откажетесь пообедать у меня? Моя жена будет очень рада познакомиться с вами. Она вам очень благодарна за услуги, которые вы мне оказали. Представьте себе, когда она узнала о том, как мы доехали, она пришла к убеждению, что мы находились под каким-то особым покровительством… Она убеждена, что вы и ваш товарищ не те, за кого вы себя выдаете…
– Тем лучше, – отвечал со смехом Сан-Режан. – Это будет в мою пользу.
– Правда? В таком случае скажите мне откровенно: ваши дела идут плохо? Кошелек отощал?
– В настоящее время я не испытываю никакого недостатка. Скажу вам одно, что, если бы мне удалось получить местечко в Париже, я перестал бы ездить по дорогам, что, как вы знаете сами, не лишено опасности.
– Отлично. Будем за вас хлопотать. Чем вы занимались прежде?
– Я поставлял шелковые вещи и бархат в торговые дома Лиона. Но, как вы знаете, революция привела в упадок эту отрасль, и теперь больше говорят о ткацком способе, изобретенном каким-то Жакаром. Рабочие, говорят, хотели уничтожить станок, который их разоряет. Вследствие всего этого виды на будущее у меня довольно неопределенны…
– А вы умеете продавать?
– Говорят, умею.
– Посмотрим, что можно будет сделать для вас. А вот и моя жена…
Мадам Лербур только что вошла, приподняв зеленую драпировку внутренней двери. Сан-Режан замер на месте и почти потерял способность владеть собою при виде этого прекрасного существа.
Эмилии было двадцать пять лет. Пропорциональность ее фигуры сообщала ей особенную прелесть. Она казалась выше своего роста. Ее несколько бледное лицо с тонкими и подвижными чертами озарялось голубыми глазами и обрамлялось короной густых каштановых волос. При каждой улыбке видны были великолепные белые зубы.
– Это господин Виктор Леклер, торговец шелковыми тканями, о котором я уже рассказывал тебе. Именно он спас мне жизнь, когда я ехал обратно.
– Вы преувеличиваете, господин Лербур, – возразил Сан-Режан. – Во всяком случае, я был очень рад, что мне пришлось стать вашим спутником.
– Я очень признательна вам за помощь, которую вы оказали моему мужу, – сказала молодая женщина.
– Господин Леклер будет обедать с нами, дорогая моя, и мы будем хлопотать о том, чтобы найти ему место. Ему, как и многим другим молодым людям, живется трудно…
Мадам Лербур быстро оглядела Сан-Режана и сказала:
– Странно, что господин Леклер не
– Я был за границей, – отвечал Сан-Режан, невольно краснея. – Если бы я был на службе, то, вероятно, дослужился бы до высоких чинов…
– А, может быть, были бы убиты в этих немецких или итальянских гекатомбах! – прервал Лербур. – Сколько вам лет?
– Тридцать два года.
– Самое время, чтобы обзавестись своим домом. Надо будет похлопотать за вас. Дела оживляются, общество успокаивается, стало быть, можно будет заработать деньги.
Пока Лербур изливался в своем сочувствии к мнимому Леклеру, молодая женщина не проронила ни слова и даже не смотрела на Сан-Режана. Можно было подумать, что она не одобряет планов своего мужа, который с такой сердечной простотой строил планы насчет его службы.
– А что сталось с вашим товарищем? – спросил Лербур. – Вот хладнокровный человек! Мне кажется, что он не на своем месте.
– Он уехал на юг, в Шаранту, за винами. Его семья разорилась во время революции, но он поправит дела. Я не боюсь за него…
– Тем лучше! А ваши родители живы?
– У меня нет никого, кроме дальних родственников. Они живут в Бретани, и я даже незнаком с ними.
– А где вы поселились в Париже?
– В одной из средних гостиниц, где все, однако, очень дорого.
– А денег-то у вас не так много! А что, Эмилия, не предложить ли нам гостю одну из комнат на втором этаже? Они совершенно свободны. Не сдавать же нам их первому встречному. Если б только господин Леклер мог устроиться…
Он вдруг остановился, увидев, что жена его нахмурилась, и удивленно махнул рукой. Но Сан-Режан поспешил сам на выручку и сказал:
– Мне было бы очень неприятно затруднять вас. Я предполагаю уехать из Парижа в конце этой недели. Некоторое время я буду в отсутствии и, стало быть, не стоит устраиваться. Очень вам благодарен за ваше любезное приглашение, но я не могу его принять…
Молодая женщина вздохнула как будто с облегчением. Ее лицо приняло более приветливое выражение, а через минуту стало даже веселым.
– Неужели мы не можем выразить нашу благодарность как-нибудь иначе? – лукаво спросила она.
– Ты сама из Бретани и потому тебе должно быть это особенно досадно.
– Как? Вы моя землячка?
– Да, моя жена родом из Племера.
При этих словах Сан-Режан не мог скрыть своего изумления.
– Не жили ли вы когда-нибудь в замке Кермадио, недалеко от Орея?
– Там я провела мое детство. Там скончались мои отец и мать. Республиканцы сожгли Кермадио и увезли меня в Ван. Я отчетливо помню всех, кто бывал у моего отца и принимал участие в партии роялистов…
Сан-Режан вдруг стал серьезен и не продолжал разговора. Он тряхнул головой, как будто отгоняя мрачные мысли, и стал рассеянно смотреть вокруг. Лербур, бессознательно перебирая кучу золотых монет, заговорил опять: