Смертельное лекарство
Шрифт:
Я с благодарностью взглянула на Сашу. Он, оказывается, обо всем подумал еще вчера и ничего мне не сказал. Поистине — не имей сто рублей…
Сборы не заняли много времени. Спустя полчаса Саша остановил свою «девятку» за квартал от моего дома.
— Давай-ка я схожу посмотрю что и как, — предложил он. — Моей-то фотомордочки у них пока нет.
Минут через двадцать он вернулся.
— Вроде чисто, — ответил он на мой молчаливый вопрос. — Пошли теперь вместе. Если что — нас убьют одной пулей.
Мы вошли в парадное,
— Ну, я поехал, — без лишних церемоний заявил Шурик. — Вечером позвоню.
— Спасибо тебе за все! — от всей души сказала я.
Приятно все-таки оказаться дома! Особенно когда холодильник не совсем пустой! Я позавтракала, приняла ванну и уселась за компьютер. Я уже заканчивала вводить последнюю порцию вчерашних впечатлений, когда раздался телефонный звонок.
— Это Таня Иванова? — услышала я чем-то знакомый требовательный голос. — Это Вязьмикин. Где вы пропадаете? Я вам вчера весь вечер названивал. Есть очень важная информация.
— Меня выследили возле вашего офиса, — сообщила я. — Гнались. Хорошо, помог один знакомый. А то не знаю, чем бы все это закончилось.
— Вас выследили? — недоверчиво протянул Евгений. — Вы не шутите?
— Какие уж тут шутки. Из дому выйти боюсь.
— А кто это был?
— Понятия не имею. Какие-то двое на черном «БМВ». Один молодой, светловолосый, другой постарше.
— Понятно… — протянул Вязьмикин. — Постараюсь догадаться, кто это мог быть. У меня новость тоже не из приятных: Бунчук пропал.
— Кто пропал?
— Я позвонил в «Матушку», оказывается, его уже три дня нет на работе. Там сначала думали, что он приболел (хотя вообще Геннадий Егорович не болеет). Потом позвонили домой, а жена отвечает: «Я, мол, думала, что он куда-то уехал на пару дней по делам». В общем, пропал. Делами пока занимается его зам. Это мужик крайне осторожный, и говорить он не будет ничего. Да и не в курсе он. У Бунчука так было заведено: вся информация стекалась к нему, он ни с кем не делился. Они там в фирме все ходят растерянные — кому должны, сколько, какие сделки заключены, на каких условиях — все знал только Бунчук.
— И что же теперь делать?
— Как что? Искать.
— А в милицию фирма заявила?
— Фирма точно нет. Жена, возможно, и заявила. Но милиция вы же знаете как ищет. Нет, мы должны провести свой розыск.
— И с чего начать?
— Как ни странно и ни пошло это звучит, но с женщины. Есть у меня такая глубоко засекреченная информация, что у сурового Геннадия Егоровича была одна давняя и глубокая страсть. Жена, в общем, догадывалась, но молчала — иначе все могло кончиться очень быстро. Я знаю координаты этой дамы.
— Что ж, давайте.
— Зовут ее Марина Борисовна. Живет на проспекте Содружества. Запишите телефон на всякий случай — я не думаю, что вы будете звонить. По таким вопросам надо обращаться лично.
— Вы
— А это уж зависит только от вас, от вашего такта, чутья и прочего профессионализма. Потом позвоните мне, сообщите результат.
— Хорошо, — согласилась я. — Знаете, на всякий случай запишите один телефон — вдруг мне придется покинуть мою квартиру…
Я продиктовала телефон Шурика, запоздало подумав, что не спросила у него разрешения на это и вообще на то, чтобы втянуть его в довольно опасную историю. Впрочем, в большинство историй нас втягивают, не спрашивая.
На всякий случай я набрала номер, который мне дал Вязьмикин. Ответом были долгие гудки. День был рабочий, и Марина Борисовна вполне могла находиться на службе. Кстати, я не спросила Евгения, работает ли она. Будем считать, что работает. В таком случае идти к ней надо вечером. А пока можно заняться хозяйством — машина забита грязным бельем. Да, надо еще заглянуть к соседке — как там она?
Я вышла в коридорчик и постучалась к Ольге Павловне условным стуком — мы приняли такой стук, чтобы ей не надо было тянуться к глазку и разглядывать подслеповатыми глазами, кто за дверью.
Я услышала шаркающие шаги, звяканье цепочки, наконец дверь открылась.
— А, это ты, Танечка, заходи, — приветствовала меня соседка.
— Ну, как ваши дела? — спросила я, очутившись в комнате. — Американское лекарство помогает?
— Да, очень. Огромное тебе спасибо! Я купила сразу две упаковки, и правильно сделала: представляешь, оно вчера опять подорожало!
— Может, вам, Ольга Павловна, еще деньги нужны? Купите впрок…
— Нет, Танечка, зачем же я буду брать, как потом расплачиваться стану? Нам на той неделе пенсию обещают дать, так что проживу, спасибо.
— Ну, выздоравливайте, Ольга Павловна, — пожелала я. — Если что будет нужно, стучите.
На улице начало смеркаться, и я оделась, чтобы идти к Марине Борисовне. Я уже собиралась покинуть квартиру, когда зазвонил телефон.
— Татьяна, это я, — я узнала голос Шурика. — Слушай, тебя пасут, точно. Те самые, на «БМВ». Я свою телегу поставил слишком близко от дома, они заметили, попытались за мной увязаться, но, ты же знаешь, это дело хлопотное, и они быстро отстали. Видно, у них задание тебя держать. Стоят прямо возле подъезда.
— Спасибо, Саша, — выдохнула я. — Ты меня второй раз спасаешь.
— Я тут что подумал: они ведь тоже не совсем дураки, могут понять, что я тебе звонить буду и ты не выйдешь. Могут нагрянуть. Может, мне ребят знакомых собрать? Тройку стволов мы найдем.
— Нет, Саша, этого не надо, выбрось из головы! — испугалась я. — Только перестрелок нам еще не хватало. Чтобы потом на тебя дело завели. И так я тебя втянула черт-те во что. Я сама выпутаюсь.
— Правда?
— Точно. Есть способ. Я тебе позвоню ближе к ночи.