Смертельное лекарство
Шрифт:
Я шагнула к столу. Заперт, конечно. Ну, терять нам нечего — как пролетариату. Ну-ка, железяка, помоги еще разок.
Никакой еврозапор не устоит против обычного русского лома. Дверца, запиравшая ящики стола, с хрустом слетела с петель и упала на пол. Я занялась содержимым ящиков.
Так, служебное письмо на имя начальника железной дороги с просьбой выделить вагон для перевозок… Какая-то бумага не по-русски. Похоже, это немецкий — я-то сама учила английский… А это что? Кажется, это накладная.
«Интеркардио… стерон» — прочитала я по складам длинное название. Где-то
И тут в мозгу у меня словно что-то щелкнуло, и я вспомнила. Ну, конечно! Это то самое лекарство, которое так хвалила Ольга Павловна, моя соседка. Только жаловалась, что очень дорогое. А потом я читала это название на коробках на складе в Николином тупике.
Я ничего не понимаю… То есть речь идет не о наркотиках, не о водке — об обыкновенных лекарствах, так нужных людям. Отчего же такая таинственность? Что встревожило Бунчука? Почему Вязьмикин решил отказаться от торговли этими лекарствами? И почему эта торговля была так выгодна?
Да, Бунчук писал что-то об устранении конкурентов. Можно предположить, что поставщик лекарств, убивая владельцев аптек, запугивал остальных и заставлял брать товар только у него по запредельной цене. Но все равно, сумасшедших денег на этом не сделаешь. А судя по количеству крови вокруг этого дела, по тому, что в него вовлечен Спиридон с его репутацией безжалостного убийцы, дело весьма прибыльное и деньги именно сумасшедшие.
Я продолжила свои поиски. Вот еще накладные. Язык понятный, только написано как-то странно. А, вот в чем дело — товар шел через Белоруссию. А это что за бумажка? Одни печати, ничего, кроме печатей: таможни, санитарного контроля, погранслужбы, ОВИРа, МВД… А может, где-то притаились и сами печати?
Я вынула второй ящик, потом нижний. Так и есть! Целый набор самых различных печатей. С помощью этого арсенала, имея под рукой обычный принтер, можно изготовить любой документ. Это уже кое-что, но все равно мало, чтобы привлечь обитателей домика к ответственности. Самое большее, что им можно вменить в вину — мошенничество, подделку документов. Да и это еще доказать надо.
Уф, спина устала и ноги — на корточках сидеть. Я выпрямилась и оглядела кабинет. Взгляд остановился на висящих над столом фотографиях. Я подошла. На одной была изображена группа людей. Снимок был сделан, как видно, после удачной охоты — охотники с ружьями стояли вокруг убитого лося. В центре — высокий человек с жестким выражением лица. Очень знакомого лица. Лица, которое я то и дело вижу по телевизору. Ба, да это же наш депутат! Как же, как же. Наш знаменитый земляк, ходатай по делам области в Думе. Он там главный поборник законности. Вечно кого-то разоблачает.
А кто это рядом с ним? Этого человека я тоже когда-то видела при весьма торжественных обстоятельствах. Тут он в каком-то дождевике, в сапогах. Ну-ка, попробуем его мысленно переодеть. Костюм? Нет. Мундир? Нет, не то. Белый халат! Точно — это начальник нашего облздрава, вот кто. А третий… Я уставилась на снимок, не веря своим глазам. Да, у меня были смутные догадки, но чтобы вот так и в такой компании… Так вот в чем секрет непотопляемости этого человека и всей его «конторы».
Увы, мне не удалось закончить свои размышления. На улице раздался шум мотора, и возле дома остановилась машина. Я кинулась к выключателю. Поздно! Те, на улице, несмотря на шторы, наверняка увидели свет в окнах. Надо уходить.
Я выскочила в коридор, прихватив с собой пачку накладных. Пролезла в лаз на чердак, выбралась на крышу. Моя веревка по-прежнему свисала с кронштейна. Я обвила ее ногами и скользнула вниз…
…И попала в крепкие, хотя и не слишком нежные объятия. Меня опрокинули на землю, на запястьях щелкнули наручники. Накладные разлетелись по земле.
— Она тут прихватила что-то, — услышала я знакомый голос.
Ох, никогда бы мне его не слышать!
— Собери все! — приказал другой голос, тоже хорошо мне знакомый. — Они все нужные, наша гостья ненужное брать не будет, она человек знающий. Так, теперь заводи ее в дом, там поговорим немного.
Меня ввели в дом. Мы поднялись по лестнице, и я вновь оказалась в кабинете, который так поспешно покинула всего несколько минут назад. Все так же висел над столом коллективный портрет удачливых охотников. Один из них, хозяин кабинета, только что завершивший свою успешную охоту уселся в кресло. Меня поставили против него. Спиридон развалился в другом кресле рядом.
Я во все глаза глядела на хозяина кабинета. Ведь передо мной сидел не кто иной, как знаменитый адвокат, защитник Олега Лунина и покровитель его жены Иван Георгиевич Жвания!
Несколько минут прошли в молчании. Жвания достал из ящика стола толстую сигару, не спеша закурил ее, внимательно посмотрел на меня, потом заговорил:
— Да, недооценил я тебя, Танечка дорогая, недооценил. Прыткая ты оказалась. Аж сюда сумела забраться. Скажи, а когда сюда лезла, ты уже знала, кто здесь хозяин?
— Не знала, — призналась я. — Но догадывалась. А скажите, Иван Георгиевич, почему вы не запретили мне проводить расследование? Вы же вроде решили — и вдруг передумали. Даже Катю уговаривали…
— Ха! — Он широко улыбнулся. — Это был хитрый ход! Разве я не понимал, что ты все равно дело не бросишь? Понимал. Но тогда я никак не смогу тебя контролировать. А так я в любую минуту мог затребовать отчет, получить нужную мне информацию. И потом, продолжая расследование, ты могла раскрыть моих врагов. Одного ты точно раскрыла.
— Кого же?
— Некоего Митрохина. Я понял, кто дал тебе сведения о Вязьмикиных, старшем и младшем, о Бунчуке. Затем ты помогла мне выйти на эту Бунчукову бабу.
— Это вы о ком?.. — пролепетала я, холодея в догадке.
— Будто не знаешь! — усмехнулся «защитник». — О Марине. Мы ее пока не ликвидировали — думаю провернуть забавную комбинацию с ее участием. Она ведь горит жаждой мести. Если ей подставить одного человека, убедить, что именно он и убил ее драгоценного Гену, — она его с удовольствием замочит. Да…