Смертельные обеты
Шрифт:
— Я отлично знаю Харта, дорогой, он из тех, кто способен навсегда затаить обиду. Свадьбы не будет никогда.
«Она ни разу не взглянула на Мэгги, — подумал Эван. — Словно ее здесь нет».
— У меня нет времени с тобой спорить. Я должен найти кеб для миссис Кеннеди.
— Тебе лучше посадить ее на поезд, — усмехнулась Бартолла. — Такие расходы не по карману простой швее.
Эвана затрясло от злости. Мэгги коснулась его руки, и он повернулся к ней, внимая молчаливому посланию во взгляде. Она не хотела, чтобы он расстраивался из-за графини. Эван
— Бартолла, ты выбрала не лучшее время для визита. Моя семья в горе. Мама сегодня никого не принимает.
— Ты говоришь чепуху, Эван. Я принесла пирожные, Джулии необходимо кому-то поплакаться. Она мне очень нравится, я бы хотела ее утешить.
Эван отлично знал, что Бартолла хочет лишь позлорадствовать.
Мэгги сжала его руку, ей явно не терпелось уйти.
В следующую секунду широкими быстрыми шагами в холл вошел Брэг. Они с Эваном вышли на улицу, а Бартолла проскользнула в коридор с намерением найти в одной из гостиных Джулию.
— Что ты обо всем этом думаешь? — нетерпеливо спросил Брэга Эван.
— Думаю, что у Франчески серьезные неприятности, но я найду ее. Можешь на меня положиться.
Ей было страшно выходить из кеба. Особняк Харта был огромен — здание в неоготическом стиле, в основном из угольно-черного камня, было построено совсем недавно и располагалось нескольких кварталах от дома Кэхилов. У Харта еще не было соседей, принадлежащая ему земля занимала значительную часть территории района. Дом окружали лужайки и сады, здесь была и конюшня, и постройки для прислуги, теннисный корт и даже большой пруд. Имение было обнесено высокой кованой оградой на каменном основании.
Франческа не двинулась с места. Ворота оказались закрыты, несмотря на то что было лишь шесть часов вечера.
Она дрожала от страха и с трудом сдерживала слезы. Все время получасовой поездки по городу она пыталась представить, что происходило в церкви, когда музыканты начали играть свадебный марш. Должно быть, с мамой случилась истерика, отец почернел от злости. Реакцию гостей Франческа не могла даже вообразить.
Затем она задумалась, каково было поведение Харта.
Извозчик распахнул ворота, чтобы кеб мог въехать на территорию имения, и забрался на козлы. Франческа сжалась от ужаса, она больше не могла убеждать себя, что Харт волновался за нее, она слишком хорошо его знает.
Ее жених обладает взрывным темпераментом и судит о происходящем с точки зрения пресыщенного и крайне циничного человека. Коляска покатилась по усыпанной гравием дороге к дому, Франческа была не в силах бороться с душевными страданиями. Она принадлежала к тем людям, которые считают, что стакан наполовину полон; она никогда не забывала о праве на презумпцию невиновности. Харт о таких вещах даже не задумывался, он никому и ничему не верит.
Но ведь ей он доверяет, верно?
Впрочем, это не имеет значения. Франческа боялась, что застанет Харта в ярости.
Однако все оказалось даже хуже. Франческа неожиданно остро почувствовала скрывающуюся за маской презрения и высокомерия,
Восторг от того, что удалось выбраться из галереи, испарился без следа. Необходимо объяснить Харту, что произошло, успокоить и убедить, если удастся, что необходимо срочно ехать в галерею и забрать ее портрет. И последнее не терпит отлагательств! Полицейскому Франческа ни слова не сказала о портрете, чтобы он не захотел войти внутрь и посмотреть на картину. Она обратила внимание, что он запер дверь перед уходом и проверил замок, но тогда это ее совсем не интересовало. Сейчас же Франческа опять пожалела, что не нашла времени уничтожить портрет.
Она расплатилась и оглядела ступени. Над входом в особняк не горел свет. Время от времени настроение Харта портилось настолько, что он отпускал всю прислугу, чтобы поразмышлять, побродить в одиночестве в своем особняке-мавзолее, потягивая скотч и любуясь предметами искусства. Франческа была почти уверена, что сейчас он именно в таком настроении, хотя в глубине души надеялась, что гости все же остались. Неизвестно, живут ли в особняке Харта Рат и Грейс, поскольку они построили собственный дом на другом конце города. Оставались Николас Даршан и два сына Рата Брэга.
Франческа медленно поднялась по ступеням, прошла мимо двух огромных львов по обеим сторонам лестницы. И оказалась у дверей, под крышей, над которой красовался бронзовый олень. Не успела она коснуться рукой массивного бронзового кольца, чтобы постучать, как дверь отворилась. Она так надеялась увидеть Харта, что даже немного удивилась, когда перед ней возник Альфред.
Франческа поспешно переступила порог.
— Как он?
Глаза Альфреда медленно округлялись.
— Мисс Кэхил! С вами все в порядке?
Она знала, что одежда ее в беспорядке, она сама растрепана, а руки в царапинах.
— Не в порядке, но врач мне не нужен — мне нужно поговорить с Хартом.
— Мистер Харт в библиотеке, занят срочными делами.
Франческа опешила:
— Только не говорите мне, что он спокойно воспринял мое отсутствие на церемонии в церкви.
— Не могу сказать, в каком он сейчас состоянии, мисс Кэхил, но мистер Харт выглядел невозмутимым.
Франческа отпрянула, потрясенная услышанным.
— Он пьет? — спросила она, понизив голос.
В моменты психологического напряжения Харт частенько искал успокоение в алкоголе. В состоянии опьянения он пугал Франческу, но не тем, что проявлял склонность к насилию, она знала, что он никогда не поднимет на нее руку. Сильно выпив, Харт погружался в забытье, его одолевали самые черные мысли, и возникала склонность к самоуничижению.
— Нет, мэм.
Франческа молилась, чтобы это было хорошим знаком, — она не причинила ему боль, — он выслушает и примет ее объяснения о том, по какой причине не состоялась свадьба.