Смерти нет
Шрифт:
— Жить вечно! — чем разбудил спавшего рядом Костю.
— Чего ты?.. — сонно спросил тот и зевнул.
— Утро, — ответил Сергей с улыбкой. — Видишь? Посмотри-ка!
Очень быстро проснулись все. Веселый, оживленный гомон вместе с птичьим щебетом зазвучал над поляной.
— Слушайте, а хорошо-то как!.. — Муха наивно, но точно выразил общую мысль.
— То ли еще будет! — похвастал Сергей. — Вот увидите.
Он и сам с каким-то счастливым удивлением ощутил невесомую волну: свет, звуки, ветерок в листве — ведь это ж чудо!.. Новый,
Он так размечтался, что кто-то, глянув на него, улыбнулся. Кишка, сроду не отличавшийся тактичностью, заржал:
— Га-а!.. Чо, Серега, встал, будто хрен проглотил?
Сергей нисколько не обиделся.
— Да нет, — просто сказал он. — Хорошо, братцы, а? Как хорошо!..
И с этого мгновения все пошло по-другому.
Вроде бы и усталость пропала — хотя, конечно, уставали по-прежнему, куда же от этого; и комаров точно перестали замечать, хотя и они, гнусы, никуда не делись; и ветки, хлещущие по лицу, и потная одежда, и пересохшие глотки... как это было, так и осталось.
И все-таки мир изменился. Это почувствовали все, даже если не могли высказать. Странное, вдохновенное предчувствие захватило их — и уже путь — не путь, жара — не жара — ноги сами пошли, в голоса вплелся смех, а Муха стал насвистывать мелодию, да так ловко, что все поразились. Вот тогда-то, точно, узнали, что у Мухи есть слух.
Карта и Сергеева память малость подвели их. Команда заплутала и прошла лишних километров десять, пришлось топать обратно; убили на это полдня. Но никто не обозлился, не расстроился, напротив, посыпались шуточки, весомые, ядреные... Даня назвал Сергея каким-то «Сусаниным».
— А это кто? — тут как тут любознательный Костя.
Даня слегка замялся.
— Ну... как тебе сказать. Старинный герой! — И как мог постарался передать сказание о подвиге костромского крестьянина.
Разговор происходил на привале. Ребята выслушали генерала с некоторым недоумением. Один Сергей почти незаметно прищурился: он-то эту историю знал... Но встревать не стал.
— А как это, — не понял Кишка, — при чем тут? Он же врагов увел, так?
— Конечно, — Даня кивнул.
— Ну. А Серега же нас ведет?..
С чувством юмора у Кишки было туговато. Даже до Гондураса иной раз доходило поскорее.
— Э, балда, — беззлобно сказал О-о. — Шутка это. Понял? Шуточное сравнение.
Кишка чуть покраснел.
— Сам ты балда, — огрызнулся он. — Лопух!.. А Сергей ничего этого не слышал.
Он опять вспомнил. Ведь про подвиг Сусанина рассказывал отец, когда они однажды просто так гуляли по лесу.
Это случилось в конце прошлого лета, как раз перед той самой несчастной осенью.
Странно, но лишь сейчас Сергей сообразил, что именно такое время дня кажется ему чем-то особенно тихим, умиротворенным. И тогда, в тот день, было так. Изрядно набродившись по лесу, они решили отдохнуть.
— Идем-ка, брат, на одну поляну, — подмигнул с видом заговорщика отец. — Красота!.. Сам увидишь.
— Пошли, — охотно поддержал сын. И вот пришли. Сергей восхитился:
— Ну, пап, и правда... Красота!
— То-то же. Давай-ка присядем.
Уселись в центре полянки. Алексей Владимирович улыбнулся, приложил палец к губам:
— Помолчим!.. Сергей кивнул.
Они молчали, сидели и слушали.
Эта поляна точно сердце леса. Березы, елочки, кусты обступали ее тихо и таинственно. Тишина — главное, наверно, слово здесь. Тихо покачиваются ветви, тихо и ласково синее небо, тихо плывут по нему облака. Живая тишина! Она наполнена неуловимым шелестом, сладковато-пряными запахами... Вдруг налетит ветерок, весело дунет в лицо. Где-то прожужжит шмель. Густая, темная к концу лета трава полна цветов: белые зонтики, сиреневые гроздья иван-чая, мелкие желтые бутончики, редко рассыпанные в одном месте, ближе к большой старой березе.
— Ну как? — негромко спросил Лавров-старший.
— Слов нет, — сын был краток.
— Верно. — Алексей Владимирович поднял голову, огляделся. Рассмеялся.
— Ты что? — спросил Сергей.
— Да если б кто-нибудь лет двадцать назад сказал мне, что стану я таким Сусаниным!.. Ни в каком сне присниться не могло.
— Кем это — Сусалиным?
— Сусаниным, — поправил философ. — Ну, это отдельная история... А впрочем, отчего б не рассказать?
И рассказал. Рассказчик он был превосходный, Сергей слушал с открытым ртом. И когда отец закончил, искренне восхитился:
— Здорово!
— То-то же. Запоминай, брат... И это запомни, — помолчав, добавил отец.
Его рука обвела окрест.
— Да уж это не забудешь!.. — воодушевленно воскликнул Сергей.
— Не забудь, — неожиданно серьезным стал отцовский голос.
Сергей удивился:
— Да нет, конечно. А что это ты так сказал? Алексей Владимирович покосился на сына. Лицо стало знакомо лукавым.
— Есть дело. Хотя... а, нет! — прервал он сам себя. Полез рукой за пазуху, порылся там. — Вот прочти-ка.
Протянул Сергею мятую бумажку. Тот взял, исправно начал читать:
— Красота природы — явление, глубоко взаимосвязанное с духовным миром человека. Можно сказать, что и то и другое суть разрозненные в нашем мире феномены единой идеи... — На этом текстовка обрывалась. Сергей с недоумением воззрился на отца. — И что?
— Согласен с этим? Сергей подумал.
— Ну, наверное, — проговорил он. — Конечно... Красота, это... я вот смотрю, понятное дело, в душе так хорошо.
— Замечательно! — отец обрадовался. — Значит, понял. Не забудь! Ну, пойдем, насиделись.