Smooth Operator
Шрифт:
— Потому что ты и сама это знаешь. Просто боишься себе в этом признаться.
Неожиданно Кай подхватил меня за руку, и я не успела ничего понять, как оказалась в незнакомой комнате. Кай отпустил меня, сажая в оббитое бархатом кресло. А я была сильно расстроена, чтобы интересоваться, где я нахожусь.
— Почему же тогда мне так больно? — Принимая стакан воды, который неизвестно как оказался у него в руках, прошептала я. Я не знала, почему была так откровенна с ним. Может быть потому, что он первый, с кем я говорила об этом? Потому что мне было это необходимо?
—
— Так произошло и с тобой?
Его лицо снова исказилось от раздражения.
— Ты забываешься. — Прошипел он, снова становясь нормальным Каем.
Я встала с кресла, и пошла к двери, пошатываясь от пятен перед глазами после резкого подъёма.
— Уходишь? — Уже спокойный Кай подошёл сзади и придержал за спину, когда я чуть не потеряла равновесие. Мне было плохо, мне было больно, и хотелось лечь. Я хотела долго и неустанно жалеть себя.
— Я очень устала. — Больше я не смогла ничего сказать. Кай усмехнулся и пристально посмотрел мне в глаза.
— В двух метрах от тебя стоит кровать. Зачем идти через весь замок? Ты ведь упадёшь по дороге.
Промямлив что-то вроде благодарности, я поплелась обратно и легла, поджав под себя ноги. Мне было все равно, где я, в чьей кровати, что рядом со мной Кай, которому было плевать на меня и мои чувства — я хотела всего лишь лежать так вечно, предаваясь страданиям уже в который раз. Одно дело, когда сам строишь догадки о чувствах другого человека. Совсем другое — когда другие подтверждают твои догадки. От этого боль усиливается, потому что теперь ты знаешь, что все это — правда, и нет никакой надежды.
Эдвард был не один. Эдвард не любил меня. Эдвард бросил меня. В который раз.
Слова впивались в мою душу будто ножи, оставляя свежие раны на месте старых. Я снова была опустошена. И я не знала, смогу ли я когда-нибудь заполнить эту пустоту. Смогу ли я полюбить снова. Мне казалось, что сильнее Эдварда я никого никогда не полюблю. Это чувство было уже частью меня.
Дверь скрипнула, и я поняла, что осталась одна. Не понимая, зачем я делаю это, я проговорила:
— Не уходи.
Через несколько секунд дверь снова открылась, и я услышала тихие шаги подходящего к кровати Кая.
Отчего-то мне стало спокойно.
Комментарий к Отчего-то мне стало спокойно
Где же фидбэк? Где же мои тапочки? Ожидаю любую критику. Ведь нет предела совершенству.
========== Слава богу ==========
Очнувшись в чужой кровати, я сначала не поняла, где нахожусь. Мозг не желал обрабатывать информацию, видимо, все еще прибывая где-то на грани сна и яви. И все же, я с легкостью могла слышать голоса за приоткрытой дверью, хотя, спросонья, не совсем понимала, о чем идет речь, и кто говорит.
— Я знаю, какую игру ты ведешь, брат. Советую тебе быть осторожнее в своих желаниях.
Я закрыла глаза, снова погружаясь в дрему, так необходимую моему телу и
— Это не твое дело, при всем уважении, Аро.
— Не мое? Все, что происходит в замке — мое дело. И твои игры с огнем — тоже. Ты хоть подумал о последствиях? Каллены хотят идти войной, многие их поддержат. И, хоть я и не жалую их, я хочу напомнить, что ответственность полностью лежит на тебе!
Мне жутко хотелось, чтобы они замолчали и наконец дали мне поспать. Мне было все равно, кто и почему говорит в коридоре, в чьей кровати я сплю, я все еще не могла сфокусироваться на происходящем, и это пугало. Будто мое тело было парализовано, и я не могла ни пошевелиться, ни говорить, ни нормально думать, ни проснуться, хотя уже не спала. До меня только начало доходить, что проснуться мне нужно обязательно.
— Каллены много о себе думают, им давно надо показать их место. Если пойдут войной — убьем всех до единого. Делай что хочешь, брат, но не ввязывайся в мои дела. И еще, говоришь, знаешь, какую игру я веду — так вот, я тоже могу сказать о тебе. Я не позволю тебе убить ее.
— Убивать ее было бы расточительством, должен признать. Но против фактов я бессилен. Она не поддается Челси. И она слишком сильна. Я не могу допустить даже возможности того, что Вольтури будет угрожать опасность изнутри. Так что будь благоразумен, брат. Она — не Изабелла.
— А вот это уже точно не твое дело!
Наконец я полностью проснулась. Видимо, что-то послужило толчком для моего сознания вырваться из вязкой пелены сна, и я наконец пошевелила рукой, которая ужасно затекла. Я перевернулась на другой бок, пытаясь вспомнить то, что я слышала. Или мне снилось, что я что-то слышала.
Дверь приоткрылась и послышались тихие шаги. Только тут я поняла, где нахожусь. Точнее, с кем. Я подпрыгнула на кровати и прикрылась одеялом, хотя была одета. Кай ухмыльнулся и подошел ближе.
— Ты решила полностью переселиться в мою спальню?
Я залилась краской не пойми от чего. Его спальня. Я была в его спальне. В его постели. И как он еще не убил меня за такую дерзость? Ах да, ведь он сам предложил. До меня только начало доходить, что произошло до этого. Кай разбередил мои еще не до конца зажившие раны, а потом как ни в чем не бывало уложил в свою кровать. Вроде бы, я должна быть против и ненавидеть его за то, что он снова заставил меня чувствовать боль. Но где была эта ненависть? Я ее не испытывала.
Поразившись этому открытию, я не нашлась даже, что ответить. Теперь я злилась на себя за то, что не злюсь на Кая. Разве не смешно? Было бы, если бы не мысли об Эдварде.
— Я, наверное, пойду. — Я встала с кровати и пошла к двери. Кай насмешливо смотрел на меня, засунув руки в карманы. Он ничего не говорил, и это сводило с ума. Что у него на уме, черт возьми? Почему я никогда не могу понять, о чем он думает? Наверное, думает о том, как сделать мне еще больнее. Я машинально дотронулась до синяков на шее и скривилась, пытаясь найти отголоски недавней ненависти к нему. Но ее не было. И это пугало.